Тег #Враги - Ник Тарасов

— Это Колька Межов нас щёлкнул. Препод отвернулся к доске, а этот паразит всё с фотоаппаратом бегал. Потом ещё снимок всей группе показывал.

— А кто этот Колька, Олесь?

— Межов что ли? Да был там у нас один дурачок. Мы его все в шутку называли «крестьяни́н », с ударением именно на последний слог. Долгая история…

Ещё страница. Ещё одна. Следующая. Большая компания возле общежития. Я тоже там есть. Кто-то сидел прямо на бордюре, кто-то стоял, облокотившись на чёрную «девятку», вроде как. Да, мне кажется — «девятку». Несколько одноразовых стаканчиков, пластиковая бутылка колы, пакет с чипсами. Обычный тёплый вечер после занятий.

— День рождения у Серёги был. Денег почти ни у кого не было, поэтому скидывались кто сколько мог. Зато просидели часов до двух ночи. Ты, кстати, в общаге никогда не жила, но тебя пригласили. Хотя… ты и не выпивала никогда особо — так только, крышечку понюхать.

Я переводила взгляд с с фото на фото, с лица на лицо. Некоторые казались совершенно чужими, другие почему-то вызывали едва уловимое чувство, будто я уже где-то видела эти улыбки. Но стоило попытаться ухватиться за ощущение, как оно тут же исчезало.

Олеся перевернула очередную страницу.

— А это наша первая практика.

На фотографии мы стояли в редакции какой-то городской газеты. Старые письменные столы, громоздкие мониторы, стопки газет, папки с бумагами. За моей спиной виднелась доска, густо утыканная листками с планами номеров и какими-то пометками. На другом снимке мы уже были в типографии. Огромные печатные машины, рулоны бумаги почти в человеческий рост, мужчины в рабочих комбинезонах. Мы с Олесей и с другими девушками стояли в сторонке с бейджиками практиканток, улыбались в объектив и выглядели так, будто нам доверили как минимум выпуск федеральной газеты.

— Ты тогда всё рвалась не новости переписывать, а ездить на настоящие репортажи, — с улыбкой вспомнила Олеся. — Всё ворчала, что сидеть в редакции скучно… Даже нашего руководителя уговорила взять тебя на выезд. Потом полдня рассказывала, что наконец почувствовала себя журналистом.

Я задержала взгляд на фотографии. Девушка в светлой блузке улыбалась застенчиво и спокойно, но всё же с едва уловимыми чертами какой-то скрытой уверенности, словно точно знала, чего хочет от жизни. Мне очень хотелось вспомнить хотя бы крошечный кусочек того дня — запах типографской краски, шум печатных машин или дорогу до редакции. Но память упрямо молчала. Я только снова поймала себя на мысли, что изучаю собственную жизнь по чужим рассказам. Всё было моим — и одновременно чужим.

Дальше фотографии сменяли одна другую. Мы с Олесей сидели вечером в маленьком кафе у окна с чашками кофе и тетрадями, готовясь к очередному зачёту. Мы большой компанией праздновали чей-то день рождения на съёмной квартире. Кто-то держал в руках гитару, кто-то смеялся так искренне, что фотограф успел поймать этот момент. Кто-то спал пьяный в футболке и подштанниках. На одном из снимков в углу кадра стояла Жанна с банкой пива, оживлённо рассказывая что-то сразу нескольким ребятам. Она явно чувствовала себя в центре внимания, а я, судя по фотографии, слушала её с лёгкой улыбкой.

— Помнишь же Жанну? — тихо сказала Олеся, заметив, что я задержала взгляд на снимке. — Она буквально на днях к тебе заходила, потом позже скинула мне бомжа, я ей перезвонила и мы поболтали.

Я кивнула, хотя внутри снова была пустота. Сама чувствовала себя как бомж, без жизненного очага…

Потом появился снимок из ночного клуба. Обычная фотография с дешёвой мыльницы. Цветные огни, полутёмный зал, смеющиеся девушки, фотовспышка, кто-то поднял руку в объектив, кто-то моргнул в самый неподходящий момент. Мы с Олесей стояли рядом, раскрасневшиеся после танцев и совершенно счастливые.

— Это после одной из сессий, — сказала она. — Решили наконец отметить, что выжили.

Я снова смотрела на себя словно на другого человека. На девушку, которая умела, видимо, смеяться без оглядки, дружить, стесняться, влюбляться, спорить, гулять, строить планы и не думать о том, что однажды может забыть всё это.

Страница за страницей передо мной проходили несколько лет моей жизни.,. Не отдельные события, а целая эпоха. Я старалась не пропустить каждую фотографию, каждое лицо, каждую историю, которую рассказывала Олеся. Память по-прежнему молчала. Вместо воспоминаний получалось только заучивание. Будто я сидела перед учебником собственной жизни и отчаянно зубрила материал к самому важному экзамену, который нельзя было завалить.

* * *

— Ты насчёт работы не переживай, — сказала Олеся, медленно убирая фотоальбом в сумку. — Держу оборону, всё под контролем. «Медиа72» пашет как часы, курс прежний, ничего не меняю без тебя, самодеятельности не развожу. Форум «Вместе» тоже живёт. Леви, раз такое дело вышло, взял его полностью под себя, модерит, банит кого надо, разруливает конфликты. А брат его с новостным порталом подсобляет, если где руки нужны по IT-делам. Мы всех твоих контактов не знаем, только знаем, что ты по IT с несколькими ребятами взаимодействуешь по порталу. А тут раз такой форс-мажор, сама судьба велела, чтобы Гера Альперман на подхвате был. Доступы у всех нас есть ко всему, справляемся. И доплату Гера с Леви не просят, ты даже думать про это не смей, не то время. Ты болей спокойно, и поправляйся.

Слова «Медиа72», «форум», «Вместе», «Леви», «Гера», «портал» пролетали мимо меня, как названия станций чужого метро, объявляемые в динамике. Я кивала, запоминала звучание. Значит, у Марины какое-то медиа. И форум. И люди, которые честно тянут это хозяйство, пока хозяйка валяется с травмированной головой и не помнит даже, как их зовут. Приличные, выходит, люди. Добросовестные. Ну или… очень расчётливые и терпеливые, ждущие своего часа. Метка над Олесей опять мигнула невнятной кашей, и я плюнула гадать, что там на самом деле.

— А, да, чуть не забыла. — Олеся щёлкнула пальцами, будто вспомнила важное. — Тут перед всей этой историей тип один нарисовался, из Екатеринбурга приезжал. Вернее, представитель его, барина там какого-то знатного, хаха. Про «Вместе» наш выспрашивал. Купить, говорит, можем ваш онлайн-продукт, хорошие деньги предлагаем. Мол, хватит, чтобы хозяйке безбедно чалиться где-нибудь в тропиках у синего моря. Я его отшила, сказала, что начальство недоступно, решений таких не принимаю. И вообще его пристыдила, что ты в реанимации, а он с такими бессовестными предложениями лезет. Наехала на него, не он ли это случайно