Тег #Враги - Ник Тарасов

Три однушки в аренде, купленные впрок. Деньги на счетах, немалые. Я — обеспеченная, самостоятельная, сильная и независимая, свободная молодая женщина, которая всё это построила своими руками за неполный год в чужом теле, с нуля, из ничего.

А не овощ на казённой койке, которого мать со слезами кормит бульончиком с ложечки и жалеет, как убогонькую.

Меня будто прошило разрядом от макушки до пяток. Кактус, хехе! Я приподнялась, села, свесила ноги с кровати на холодный линолеум. Голова качнулась, мотнулась, перед глазами поплыли жёлтые круги, но плевать, плевать на круги. Я — это я. Вернулась. Почти вся, а остальное вернётся, я теперь знала точно. Но, прежде всего, для всех я — Марина. Вероники тут нет, она осталась где-то там, за скобками, со своими бесценными знаниями.

И да… вот эти надписи возле людей с характеристиками их состояния, которые я периодически вижу — это не очки Google Glass от Сергея Брина и Ларри Пейджа! Это моё преимущество, секретный дар, который я получила при перемещении в прошлое и в эту реальность, которая не была полностью идентична моей оригинальной!

Это всё нужно помнить, чтобы не ляпнуть лишнего!

* * *

И первое, что сделала настоящая я, вернувшись в собственную голову, — оглядела палату трезвым, хозяйским взглядом. Не как пациентка, покорно принимающая обстоятельства, а как человек, привыкший оценивать обстановку за считанные секунды. Так когда-то Вероника Кустова осматривала переговорные, чужие кабинеты и новые офисы, почти машинально отмечая детали и прикидывая, кто здесь враг, кто союзник, а кто просто случайный человек, которого можно не брать в расчёт.

Четыре койки. Пока занята только одна — моя. Остальные пустуют, но это ненадолго. В любой момент подселят кого угодно: стонущую бабку, которая всю ночь будет звать медсестру, болтливую соседку, уверенную, что все вокруг обязаны слушать историю её болезней, или еще чего похуже. Общий туалет в конце коридора, куда приходится ковылять мимо чужих палат. Общий душ по расписанию. Тумбочка с облупленной краской, старый линолеум, облезшие подоконники, запах больницы, который въедается в одежду и волосы. Казёнщина, шум, суета, бесконечное мелькание людей в дверях. Ноль покоя на перспективу. Ноль возможности спокойно сосредоточиться, подумать, разобраться в собственной голове. Для восстановления после тяжёлой травмы головы трудно было придумать что-то хуже.

А у меня, на секундочку, есть деньги. Много денег. Не абстрактное «когда-нибудь», а вполне реальные деньги, которые лежат там, где я сама их когда-то оставила. И вот я наконец вспомнила, что они у меня есть, где именно лежат и откуда взялись. Всё чисто и легально.

Значит, лежать в общей палате я не буду ни одного лишнего дня. Ни одного лишнего часа.

Метка над санитаркой, прошаркавшей мимо двери со шваброй, коротко мигнула. Я поймала краем глаза серо-зелёный рваный ободок, привычно отметила его существование и тут же отвернулась. Даже не поморщилась. Не до тебя, милая. Сейчас мне совершенно не до твоих тараканов. У меня появились дела поважнее. У меня, чёрт возьми, снова есть дела! И впервые за всё это время мне хотелось не лежать и пытаться вспоминать, а действовать.

Врача же в неврологии мне сменили. Реанимационный Сергей Владимирович остался где-то в прошлой жизни, за тяжёлой дверью с суровой надписью «Отделение реанимации. Посторонним вход воспрещён». Там заканчивалась борьба за жизнь. Здесь начиналось возвращение к ней. Теперь всё это время, уже как неделю, меня вёл невролог — Иван Николаевич.

Я потребовала позвать его сразу, как только поймала взглядом пробегавшую по коридору медсестру.

— Позовите, пожалуйста, лечащего врача. Это очень срочно.

Она остановилась, вопросительно посмотрела на меня.

— Мне обязательно нужно с Иваном Нколаевичем поговорить.

Медсестра ещё раз внимательно оглядела меня — сидящую на кровати, босую, взъерошенную после сна, с горящими глазами и каким-то слишком решительным выражением лица. Видимо, решила, что небольшой разговор с врачом сейчас обойдётся дешевле, чем потом успокаивать разбушевавшуюся пациентку или выслушивать жалобы родственников. Она коротко кивнула и ушла.

Иван Николаевич появился минут через тридцать пять. Без спешки, с привычной неторопливостью человека, которого за день успели дёрнуть уже десятки раз и который давно научился отличать настоящую срочность от больничного «срочно».

Мужчина с усталыми добрыми глазами и мягкими неспешными манерами. Над ним пятно замерцало ровно, серо-голубым, без надписи, но и без рваных помех, и это почему-то расположило меня к нему больше любых слов. Пока ещё мои теги были в режиме восстановления, что ни говори. Видимо, на это требовалось время — как и моей голове, которая тоже пока далеко не полностью восстановилась (но в достаточной мере, чтобы вести эту беседу с неврологом).

Спокойный он человек. Мне сейчас нужен был спокойный.

— Ну-с, что у нас стряслось? — Он присел на край свободной соседней койки, сложил руки на коленях. — Сестра говорит, вы разволновались, врача требуете. Что-то болит? Как голова?

— Иван Николаевич. — Я старалась говорить внятно, ровно и по делу, как привыкла говорить с людьми, от которых мне что-то нужно, а нужно мне было многое. — Голова норм. У вас в больнице есть платные палаты? Одноместные, с нормальными человеческими условиями?

Он чуть приподнял редкие брови, изучающе посмотрел на меня.

— Есть, да, Марина. А что такое?

— Я хочу перевестись! Немедленно, сегодня, если можно. У меня есть деньги, я всё оплачу, сколько скажете, вопрос в цене не стоит. Просто мне здесь, — я обвела рукой четыре койки и обшарпанную тумбочку, — не восстановиться никак. Не самые лучшие условия. Шумно, людно, соседей вот-вот подселят, туалет далеко и общий. Мне нужен покой, тишина и отдельная палата с комфортом. Это важно для головы и моего ментального состояния. И я могу себе это позволить. Да и больнице лишняя копеечка всегда пригодится. Давайте поможем друг другу?

На мгновение в палате повисла пауза…

Глава 16

Артём

Я время от времени продолжал заглядывать на «Медиа72». Особого интереса к местной новостной хронике я не испытывал, но привычка держать руку на пульсе никуда не делась. Прежде всего потому, что это был портал Вершининой. Несколько минут за утренним кофе, пара заметок о городских событиях, новости бизнеса, строительства или политики — этого вполне хватало, чтобы понимать, чем живёт Тюмень.

В тот день взгляд зацепился за примечательный заголовок. Небольшую заметку подготовила Олеся