Чадо из Майнкрафта - KWIL

* * *

Через три дня армия выступила. Оставив гарнизон в Карн-Дуаре, герцог повёл остатки своих войск на север — через перевалы, через леса, через владения соседних баронов, которые смотрели на проходящую армию с ужасом. Слухи о Синем Великане уже достигли этих мест. Рассказывали разное. Что он трёхметрового роста. Что он ломает стены голыми руками. Что он создал армию железных демонов. Что он убил жену барона Альдрика, чтобы проверить, выпадет ли из неё лут.

Бароны, услышав эти рассказы, спешно собирали ополчение, укрепляли замки, запасали продовольствие. Но герцог не просил у них помощи. Он шёл к королю. Только король мог дать то, что было нужно — армию, способную противостоять этой аномалии. Не сто тысяч. Больше. Двести. Триста. Всё королевство под ружьё. Всё, что есть. Потому что если не остановить Синего Великана сейчас, через месяц он придёт в их земли. Через два — в столицу. Через три — от королевства не останется ничего.

На ночных привалах герцог сидел у костра и смотрел на огонь. Альдрик, который всё ещё был с ним — барон потерял всё, кроме жажды мести, — иногда садился рядом. Они молчали. Им не нужно было говорить. Каждый знал, о чём думает другой. О тех, кто остался там. О тех, кто, возможно, ещё жив. О тех, кто ждёт.

— Моя дочь, — сказал однажды Альдрик, глядя в огонь. — Она выжила. Алисия. Она сейчас в лагере, с беженцами. Она почти не говорит. Лекари говорят — пройдёт. Но я вижу её глаза. Там пустота. Он выпил её душу, герцог. Даже не прикоснувшись. Просто прошёл мимо.

— Моя дочь, — ответил герцог, — осталась в Эренвальде. И я не знаю, жива ли она.

Они снова замолчали. Огонь трещал, искры улетали в ночное небо. Где-то далеко, на юге, горели огни Эренвальда. Огни, которые теперь зажёг Синий Великан. Огни, которые освещали его новый дворец. Его новый город. Его новый мир.

* * *

Аурелиан встретил их колокольным звоном.

Столица королевства была прекрасна. Белокаменные стены, золотые купола храмов, широкие проспекты, фонтаны на площадях. Сюда не доходили слухи о войне — точнее, доходили, но здесь они казались далёкими, почти нереальными. Жители Аурелиана жили своей жизнью: торговали, сплетничали, ходили в театры, обсуждали последние королевские указы. Война где-то на юге? С каким-то синим великаном? Какая ерунда. Наверняка очередной взбунтовавшийся маг. Королевская гвардия разберётся за неделю.

Герцог въехал в город через Северные ворота. Его доспехи были покрыты пылью, плащ порван, лицо осунулось. Рядом ехал Альдрик — ещё более мрачный, ещё более сломленный. За ними — колонна солдат, растянувшаяся на много сотен метров. Жители Аурелиана смотрели на них с любопытством, смешанным с тревогой. Такими не возвращаются с победой. Такими возвращаются с поражения.

Королевский дворец возвышался в центре города — огромное здание из белого мрамора с колоннами, барельефами и золотым шпилем. Герцог спешился у ворот, бросил поводья конюху и пошёл внутрь. Его не остановили. Герцога Леопольда Третьего знали в столице. Знали как человека, который никогда не просит. Который всегда справляется сам. И если он пришёл сюда — значит, случилось что-то действительно страшное.

Король Эдвард Шестой принял его в тронном зале.

Это был человек, который за сорок лет правления научился скрывать эмоции лучше любого придворного. Он сидел на троне — высокий, сухощавый, с короткой седой бородой и пронзительными голубыми глазами, — и слушал. Рядом стояли советники, министры, главы гильдий. Все они слушали тоже. И чем дольше говорил герцог, тем бледнее становились их лица.

Он рассказал всё. Без прикрас. Без преувеличений. О Синем Великане, который появился из ниоткуда и начал строить. О стенах, которые вырастали за часы. О големах, которые не чувствуют боли и не знают усталости. О пушках, которые плюются динамитом. О мечах, которые не оставляют царапин. О языке, который никто не понимает. О словах, которые он повторяет — «лут», «фарм», «NPC», — и которые не имеют смысла ни на одном известном языке. О том, как он убил жену барона, чтобы проверить, выпадет ли из неё дроп. О том, как разобрал замок на кубики. О том, как переплавил доспехи павших солдат и создал армию железных чудовищ. О том, как девяносто тысяч человек не смогли пройти его стен. О том, как Эренвальд пал за час.

Когда он закончил, в зале было тихо. Так тихо, что слышно было, как бьётся сердце.

Король молчал. Он смотрел на герцога, и его голубые глаза были непроницаемы.

— Вы утверждаете, — медленно произнёс он, — что один-единственный человек — или существо, похожее на человека, — уничтожил вашу армию, захватил ваш город и сейчас строит там дворец из обсидиана и алмазов. И всё это — за несколько недель.

— Да, ваше величество.

— И вы утверждаете, что это существо не говорит ни на одном языке. Что оно воспринимает нас как расходный материал. Что для него война — это игра.

— Да, ваше величество.

Король откинулся на спинку трона. Его пальцы постукивали по подлокотнику.

— Вы понимаете, — сказал он, — что если хотя бы половина из сказанного вами — правда, то мы столкнулись с угрозой, равной которой не было за всю историю королевства?

— Понимаю, ваше величество. Именно поэтому я здесь.

Король переглянулся с советниками. Те молчали. Никто не решался заговорить первым.

— Вы сказали, что ваша дочь осталась в городе, — произнёс король после долгой паузы. — Это правда?

Герцог вздрогнул. Он не упоминал об этом в своём докладе. Но король знал. Король всегда знал больше, чем ему докладывали.

— Да, ваше величество. Она… она не успела уйти. Или решила остаться. Я не знаю. Я не нашёл её среди беженцев. Я искал везде.

— Вы считаете, она жива?

Герцог молчал. Этот вопрос он задавал себе каждую ночь. И каждый раз ответ был разным. Иногда ему казалось, что Изабель погибла — героически, как и подобает дочери герцога, с мечом в руках. Иногда — что она в плену, и Синий Великан делает с ней то же, что сделал с женой Альдрика. Иногда — что она жива и ждёт его. И эта третья мысль была самой мучительной.

— Я не знаю, — сказал он наконец. — Но я надеюсь.

Король кивнул. Он встал с трона — высокий, прямой, несмотря на годы, — и обвёл