Костры СССР - Владимир Борисович Журавлев

Вот так же он стоял когда-то, не решаясь признаться ей в любви. Дурачок. Такой умный, такой внимательный, такой гений, и умудрился не заметить, что бедная студенточка влюблена в него без памяти с самой первой встречи. Дурачок, гениальный дурачок. Как она старалась привлечь его внимание! И училась лучше всех на курсе, и бегала на все соревнования, где выступал ее любимый преподаватель, бешено хлопала в ладошки, когда он победно рвал финишную ленточку. Записалась следом за ним в боевую комсомольскую дружину! Согласилась, дура влюбленная, на смертельно опасную роль «приманки»! Дважды чуть не погибла в рейдах, спаслась только благодаря кошачьей изворотливости да оглушительному визгу! Шефствовала вместе с Дмитрием Ивановичем над пионерской дружиной Замоскворечья, учила боевитых девчонок хитрым приемам рукопашного боя, а прежде им сама научилась! Влюбленными глазами смотрела! И все без толку.

Да и как бы он ее заметил, если в него были влюблены все студентки поголовно? Сквозь такую толпу не пробиться! Еще бы — самый молодой, самый талантливый преподаватель Технического университета, гений! Спортсмен, ученый, комсомольский вожак и просто сумасшедше красивый парень! Еще и со своей московской квартирой и очень обеспеченной жизнью, м-да.

Она тогда все же сумела собраться, вспомнила, что будущий инженер и обязана уметь пользоваться мозгами, и хорошенько подумала. После чего решила, что короче прямого пути ей дороги не найти, и надо признаваться самой, коли мужчина слепой дурак. Подкараулила Дмитрия Ивановича одного в вечерней аудитории, что само по себе оказалось очень непросто. Вошла — и замерла в нерешительности. И он тогда вот так же стоял у окна, отрешенный и холодный. А потом повернулся и сказал:

— Галка, ну ты чего от меня бегаешь? Или не видишь, что я в тебя влюбился без памяти?

Что потом было… Вскипела горячая украинская кровь, в общем. И сразу бац — и ребенок. И следом бац — и еще один. Лишь тогда кое-как опомнились.

А в другой раз он вот так стоял, когда затрещала по швам семейная жизнь. Подружки дико завидовали ее удаче, а не знали, что любимый мужчина в быту — нетерпимый спорщик. На любое высказанное мнение тут же кидается в жесткий спор и, естественно, побеждает, с его-то эрудицией и умом. А пробуешь отмолчаться — злится и уже из-за этого давит. Она и так пробовала смягчить, и этак, и все бесполезно. Всегда неправа, всегда виновата и дура. А у нее вообще-то собственная гордость. И кровь — огонь пополам с динамитом. И поползли трещинки по семейной идиллии, а в те трещинки и холодность, и отчужденность. А потом кончилось терпение у горячей Галки Панченко, да как полетели искры! Совсем она собралась сгрести детей в охапку да уйти куда глаза глядят, до того жизнь семейная обернулась каторгой. И быть бы беде, но вовремя приехала одна очень загадочная женщина.

Дмитрий Иванович ее даже не представил, вот до чего докатились их отношения. Просто одним воскресным утром за столом обнаружилась худая особа. Худая, но красивая, тут не поспоришь. Посидела за завтраком, посмотрела, как Дмитрий Иванович обращается с юной супругой, поулыбалась отстраненно и иронично. А после завтрака нагло уединилась с ним в кабинете.

Взорвалось все внутри Галки от жгучей ревности. Прямо при ней амуры с другой крутит! И сделала она то, за что потом было мучительно стыдно — полезла под дверь подслушивать, как какая-то баба деревенская.

А в кабинете меж тем произошел очень короткий разговор.

— Димка, ты сдурел? — раздался холодный голос женщины. — Ты чего над влюбленной девочкой измываешься, умом своим бахвалишься?

— Да я…

— Дима, по роже дать?

Ответ сурового и властного супруга Галку тогда просто поразил.

— Дай, — пробормотал он очень виноватым голосом.

И сразу прозвенела такая оглушительная затрещина, что Галка, не помня себя, ворвалась в кабинет спасать любимого мужчину. Кинулась на незнакомку с выставленными вперед ногтями, все приемы враз позабыла. Одно желание в голове: выцарапать наглые гляделки! Ну и, естественно, промахнулась. Выяснилось, что те приемы женщина получше нее знает и никогда о них не забывает. Отстранилась незнакомка, легонько повела ладошкой по подбородку, и полетела Галка вольной птичкой по кабинету — прямо в руки супругу. А он поймал ее, стиснул в объятьях и рассмеялся, как сумасшедший:

— Галка, ну ты даешь! С когтями на целого майора госбезопасности!

А потом вдруг опустился перед бешеной супругой на колени, обнял и повинился:

— Прости меня, дурака заумного!

Поднял голову, уставился на нее жалобно, как побитый щенок. А у самого щека даже не багровая — синевой отливает. Ну и растаяло женское сердце, конечно, все забыла и простила влюбленная дурочка. А Дмитрий Иванович вскочил как ни в чем не бывало, колени отряхнул и весело сообщил:

— Знакомься, Галка! Любовь Ивановна Ким, или просто Любка. Моя любимая строгая сестренка. Только что из командировки и сразу в гости, с детьми поздравить, посмотреть, как мы тут дружно живем… Ну а что она майор госбезопасности, ты и так знаешь и уже забыла. Ведь забыла, да?

Только тогда и узнала Галя Панченко, что муж ее хоть и детдомовский, а не одинок. Пятеро их, Кимов, и все один необычнее другого. Умница Дмитрий Иванович на их фоне как-то обычным середнячком вдруг оказался.

Сестра мужа вечером и объяснила ей кое-что.

— Димка — спорщик от природы, — сказала она, задумчиво потягивая тонкую сигаретку. — Ты его всерьез не принимай.

Галка тогда поразилась. Как — не принимать всерьез? Он же… доктор наук, гениальный математик! Глыбища! Она же перед ним никто!

— А ты разделяй, — хладнокровно посоветовала женщина. — Математик и глыбища — это на работе. А дома он упрямый и занудный спорщик, а ты хозяйка и мать. Я уеду скоро, он не удержится, снова начнет давить. А ты его по башке.

— Как по башке⁈

— А полотенцем. Как противного вредного мальчишку. Главное — не принимать его споры всерьез. Он, Димка, хороший, только останавливаться не может. Ты же с пионерами работала. С противными мальчишками неужели не наловчилась управляться?

Кивнула невольно Галка. С мальчишками она и вправду умела управляться. Представила, как отвешивает доктору наук полотенцем по шее, а потом строгим голосом отправляет мыть руки, и ужаснулась. А потом решила: так ему и надо! Крепче любить будет.

Любка действительно уехала на следующий день, но до того позвонила куда-то, приехал смуглый застенчивый паренек,