Биас - Madame Ndiaye

— Не думаю, что это надо воспринимать всерьёз… — я попыталась увильнуть от разговора.

— Напротив! — Тоюн схватил меня за запястье и сжал его. Жест выдавал крайнее волнение, которое тут же передалось и мне. — Понимаешь… Нимвон прав! Но не в том, что мне нравится Союн. Вернее… Союн потрясающая! Мне кажется, мы все в неё влюбились, как только узнали!

Парень сбивался, говорил обрывками фраз. Потом тут же пояснял свои мысли. Что же с ним такое?

— Вернее, она нам всем как сестра. Мы же ещё задолго до знакомства с девушкой знали, сколько всего вас связывает. Так что тут Нимвон перегнул палку!

— Я всё понимаю, дружище. Всё в порядке…

— Погоди, Джу! Есть один момент, который не даёт мне покоя. Я ведь и впрямь завидую вам с Союн. Мы все заняты музыкой, танцами! Всегда в потоке творческих мыслей! Но оставшись наедине с собой, в своей комнате, без ребят… каждый думает, а не слишком ли высокую цену мы платим за популярность? Что, если нам, остальным мемберам, не повезёт так же, как тебе? Союн узнала тебя ещё никому неизвестным мальчишкой. Она полюбила не твою славу, деньги или чарующий голос… Она всегда любила тебя! Понимаешь?

Я кивнула. Я и понимала — больше интуитивно, чем нет. Тоюн, видимо, много думал об этом, и тема была действительно болезненной.

— Вот! У тебя нет сомнений, что невесте нужен именно ты! А как быть мне, например? Найду ли я ту, которая захочет быть со мной не только в моменты блеска? Если через год, пять лет или десять, когда-нибудь в будущем я уйду со сцены и выберу что-то совсем другое… Будет ли моя девушка рядом? Понимаешь, когда ты известен всему миру, то ты как будто всегда на витрине. Эдакий бриллиант в драгоценной оправе. Но это всё только внешняя сторона. В то же самое время никому не интересно, что у тебя в душе, чего хочешь ты сам…

Про Тоюна я знала ещё меньше, чем про Джунки. Рыская по фанатским сайтам в поисках информации о биасе последние дни, я то и дело натыкалась на разрозненные сведения о его товарищах. Про ближайшего друга писали чуточку чаще. Например, то, что Тоюн родился и вырос в полной обеспеченной семье, закончил элитную частную школу. Мальчика с пелёнок окружали безусловное принятие и забота не только мамы с папой, но и бабушек, дедушек, старших брата и сестры. Но несмотря на беспроблемное детство, Тоюн оставался чутким к чужому горю. Именно он поддерживал Джунки в те периоды, когда моему биасу было тяжелее всего.

Мне отчаянно захотелось поддержать парня! Обняв друга, я постаралась говорить максимально уверенно.

— Тоюн! Я понимаю твои сомнения. И понимаю, почему моя ситуация может показаться выигрышной. Но поверь, я никому не пожелаю пройти то, что выпало нам с Союн!

Тоюн понимающе кивнул.

— Прости меня, Джу. Я эгоист.

— Вовсе нет! То, что ты чувствуешь, нормально! И переживания тоже! Но ведь намного лучше сосредоточиться не на том, чего у нас нет, а на том, что нам дано! У тебя есть семья: родители, брат и сестра, другие родственники. Они за тебя горой! И никогда не дадут свернуть с верного пути. А любовь… Я вот верю, что она приходит к человеку именно тогда, когда он готов. Когда это особенно нужно. Всему своё время. И в твоей жизни обязательно будет та, которая за внешней картинкой увидит живую душу!

Тоюн глубоко вздохнул. Я чувствовала, как он успокаивается в моих руках, дыхание становится ровным. Надеюсь, я была тем другом, который нужен парню сейчас.

Тоюн высвободился из объятий, провёл ладонью по лицу и усмехнулся — всё ещё грустно, но уже спокойнее.

— Знаешь, макнэ… Я ведь совсем не об этом хотел изначально поговорить. Нимвон сбил меня, как всегда.

Я вопросительно подняла бровь, ожидая продолжения. Тоюн помолчал, собираясь с мыслями, потом заговорил снова:

— Я хотел спросить… Ты в порядке? По-настоящему?

Я внутренне замерла. Вопрос был таким простым и одновременно слишком сложным. Я не знала, что ответить. И Тоюн, видимо, прочитал это по моему лицу, потому что продолжил:

— Я знаю, ты скажешь, что всё хорошо. Что переживаешь из-за Союн и гастролей. Но я вижу больше, Джу. Я вижу, как ты смотришь на нас, когда думаешь, что никто не замечает. Как будто изучаешь. Как будто ты здесь в первый раз.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он мягко перебил:

— Не надо врать, ладно? Ты мой лучший друг. Мы столько лет вместе. Я чувствую, когда с тобой что-то не так. И последнее время ты… другой. Не хуже, нет. Просто другой. И иногда это меня пугает.

Тоюн замолчал и посмотрел мне в глаза. В полумраке ночного номера его взгляд казался особенно пронзительным.

— Джу, я не буду лезть в твои секреты. Если ты не хочешь говорить, я пойму. Но я хочу, чтобы ты знал: я рядом. Что бы ни случилось. Ты можешь рассказать мне что угодно, и я не отвернусь. Я никогда не оставлю тебя.

В горле встал ком. Я чувствовала, как глаза начинает щипать, и изо всех сил сдерживала слёзы. Тоюн говорил не с Иркой Соколовой. Он говорил со своим другом, с Джунки. Но его слова отзывались в моей душе так, будто были адресованы мне.

— Спасибо, Тоюн, — выдавила я. — Правда. Я… ценю это. Очень.

— Значит, ты не скажешь мне, что происходит? — спросил он, и в голосе не было упрёка, только искренняя забота.

Я покачала головой.

— Я не могу. Пока не могу. Но когда смогу — ты узнаешь первым. Обещаю.

В душе я надеялась, что мой биас поскорее вернётся на своё законное место, и мне не придётся ничего объяснять его товарищам. Не особо смелая позиция, но что поделать. Признаваться Тоюну в том, что я не его «братишка» никак не входило в мои планы. Отчего-то эта мысль вгоняла меня в ужас — не меньший, чем размышления о предстоящем концерте.

Тоюн долго смотрел на меня, потом кивнул и легонько сжал моё плечо.

— Я верю тебе. Просто не забывай, что я здесь.

Он сполз обратно на подушку, устраиваясь между мной и лидером. В этот момент парень напоминал медвежонка в своей берлоге — так потешно Тоюн пытался завладеть сразу двумя одеялами и завернуться в них с головой. Минджун недовольно фыркнул. Тоюн прикрыл рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Потом резко остановился и уставился