"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

пункт управления — «Пост Д-контроля». Пит предупреждал: если связь с центральным узлом оборвется (а Лин сделала для этого всё возможное), протокол предусматривает ручную активацию «Чистки». Охранники на этом посту могли запустить механизм бойни одним поворотом ключа.

Если не захватить пост немедленно — погибнут все. И Маркус в том числе.

Нова неотрывно смотрела в левый коридор. В ее взгляде смешались первобытный голод и отчаяние; пальцы сжали рукоять пистолета с такой силой, что костяшки побелели, напоминая обточенную кость.

— Китнисс... — ее голос надломился. — Он там. Совсем рядом.

Китнисс понимала, какие слова должны прозвучать следующими. Знала, что они станут для Новы ударом в самое сердце. Но командир обязан выбирать, даже когда выбор кажется невозможным.

— Нова, — отрезала она, чеканя слова и не давая себе ни секунды на колебания. — Ты идешь со мной на пост. Нам нельзя разделяться.

— Что?! — Нова резко обернулась, на ее лице отразилась смесь яростного гнева и неверия. — Нет! Я должна... Маркус ждет...

— Если мы не захватим пульт управления, охрана пустит в расход всех заключенных. Всех до единого, — Китнисс поймала ее взгляд, удерживая его своей волей. — Включая твоего брата. Одна я не справлюсь, мне нужен лучший боец. Ты мне нужна.

— Но он там! — этот крик был первым, который Китнисс услышала от всегда сдержанной Новы за все время. — Два года! Он ждал меня ДВА ГОДА! Я не могу снова...

— Он прождал два года, — жестко перебила Китнисс, обрывая истерику. — Значит, продержится еще три минуты. Но только в том случае, если мы ворвемся на этот проклятый пост и остановим «Чистку». Ты меня слышишь?

Повисла тяжелая пауза. Нова застыла, словно изваяние. Китнисс видела, какая буря бушует в ее глазах: зов крови схлестнулся с чувством долга, любовь — с профессионализмом. Сердце и разум вели беспощадный бой.

Таймер: 02:23.

— Нова, — Китнисс мягко, но твердо положила руку ей на плечо. — Я знаю, о чем прошу. Знаю, какую цену ты платишь. Но если в этой чертовой тюрьме и есть человек, способный на такой поступок, то это ты. Потому что ты солдат. И потому что ты любишь брата достаточно сильно, чтобы спасти его жизнь, а не просто добежать до его камеры.

Нова прикрыла глаза. Последовал глубокий, прерывистый вдох, а затем — медленный выдох. Когда она снова разомкнула веки, перед Китнисс снова стоял профессионал. Каменная маска вернулась на место.

— Веди, — бросила она. Коротко. Емко. Окончательно.

— За мной, — Китнисс стремительно развернулась вправо. — Быстро и без лишнего шума. На посту будет человек пять. Я сниму дальних, ты берешь тех, кто ближе. По возможности — без стрельбы.

Они сорвались на бег по коридору, мимо пульсирующих красных ламп и иссеченных трещинами стен. Китнисс бежала, и в такт шагам в голове стучала мысль: Я только что увела ее от брата в шаге от встречи. Если он погибнет до нашего прихода — эта кровь будет на моих руках. На моей совести.

Но она не замедляла бега. Потому что именно командир принимает решения. Даже те, что ломают людей.

***

Обходной путь вывел их в иное пространство. Пит замер в дверном проеме, сканируя коридор, который разительно отличался от остальной тюрьмы.

Здесь царила иная атмосфера: стены, облицованные белым кафелем, сияли стерильной чистотой. Потолочные светильники заливали пространство мертвенным, белым светом, не оставляющим места для теней. Ряд тяжелых металлических дверей с узкими смотровыми окошками тянулся вдоль стен, а в полу виднелись решетки сливных стоков.

В нос ударил резкий, въедливый запах хлорки, но под ним угадывалось нечто иное — тяжелый, металлический привкус, от которого инстинктивно сжимался желудок.

Сектор допросов.

Пит слишком хорошо знал эти места. Он видел их прежде, он бывал в таких — только по ту сторону двери.

Он оглянулся на Джоанну. Она следовала за ним, сжимая в руках топор, с лицом, полным мрачной решимости. Но вдруг она споткнулась. Замерла посреди коридора так внезапно, словно натолкнулась на невидимую стену. Ее взгляд приковало смотровое окошко двери слева.

— Джоанна? — Пит сделал шаг к ней, вглядываясь в ее лицо. — Ты в порядке?

Она не отозвалась. Словно окаменев, она продолжала смотреть внутрь.

Пит подошел ближе и заглянул в камеру. Маленькая квадратная комната. В самом центре — металлическое кресло с кожаными ремнями на подлокотниках и ножках. Свернутый на крюке шланг, ведро в углу. На пристенном столике — аккуратные ряды инструментов.

Типовая допросная. Для него в ней не было ничего примечательного. Но для Джоанны она значила нечто совсем иное.

Ее губы беззвучно шевелились, источая едва слышный шепот:

— Нет... только не снова... нет...

Ее руки затряслись в мелкой лихорадке. Топор выскользнул из ослабевших пальцев и с тяжелым лязгом рухнул на кафель, разорвав тишину пронзительным эхом.

Она была не здесь. Взгляд застыл на мутном стекле, но видела она не эту камеру, а совсем другую. Иной город, иная тюрьма, но всё та же ледяная безнадежность.

Металлическое кресло. Тугие ремни на запястьях и щиколотках. Капитолий после Квартальной бойни. Три месяца, превратившиеся в вечность.

— Расскажи о повстанцах. Где их логово?

— Пошел ты.

Шланг. Вода — ледяная, бьющая наотмашь. В лицо, в нос, в горло. Дышать невозможно, вокруг только захлебывающаяся пустота. Ты кричишь, но вместо крика — лишь хрип и вода. Легкие горят, сердце колотится в ребра, как пойманная птица. Животный, первобытный ужас.

— Ты захлебнешься, если будешь молчать. Одно слово — и я это прекращу. — Пошел... к черту...

И снова вода. Снова. Снова.

Джоанна качнулась, тяжело опершись рукой о кафель, чтобы не рухнуть.

— Нет, — шепот стал громче, в нем зазвенела истерика. — Хватит! Я сказала — хватит!

Пит приблизился. Медленно, осторожно. Он не решался коснуться её сразу, зная, что любое внезапное движение может стать детонатором. —

Джоанна, — его голос звучал негромко, но предельно четко. — Ты здесь. Не там. Ты в тюрьме «Камень», со мной. Это не Капитолий.

Она не слышала. Или слова разбивались о невидимую стену ее кошмара.

— ДЖОАННА! — выкрикнул он, переходя на командный тон.

Его ладонь легла ей на плечо — крепко, властно. Якорь. Единственная точка опоры в ускользающей реальности.

Она вздрогнула всем телом. Моргнула раз, другой, и резко повернула голову к нему. Её глаза были огромными, дикими и полными слез — она плакала,