Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

исполинским мечом сокрушительный удар наотмашь. Дум собственными глазами видел, как таким ударом поляк разрубал бетонные стены. Да и сам то клинок был выкован из чистого адамантия.

— Неприятно, — проворчал Джо, поймав меч прямо на лету.

Голой ладонью.

Схватив его за острие.

И при этом даже не порезавшись.

— Что за… — выдохнул Грибовский. — Да что ты, мать твою, такое?!

Джо никак не ответил. Он молча замахнулся пудовым кулаком.

— Это и есть сигнал, если ты не понял!

Благо, красноволосый сообразил раньше; он взвел курок и вдавил спусковой крючок, выстреливал аккурат в ту самую область на полу, по которой все это время били лапами и хвостами адские гончие.

Невероятных размеров огненный поток врезался в покрытие.

Алекс, уже в момент падения внутрь старого подземного хода, сеть которых пронизывала всю Амальгаму-стрит (памятник эпохи, когда в городе еще не были легализованы легкие наркотики и этими ходами пользовались наркоманы и барыги), посмотрел в глаза Джо.

Кажется, тот был слегка разочарован.

Рухнув на спину в тухлую воду, Дум поступил так, как и следовало черному магу.

Он вскочил на ноги и без оглядки бросился как можно дальше и как можно быстрее. Следом за ним, обгоняя, мчался и Грибовский.

Глава 8

— Все… баста… — Алекс, нисколько не заботясь о сохранности пиджака (еще бы он заботился о таком ширпотребе, как Том Форд) прислонился к мокрым камням канализационного стока. Именно камням. Эта часть города, построенная еще, кажется, в начале девятнадцатого века, так и замерла в том времени, когда её выложили гномы. Они с честью выдержали свою марку лучших строителей, так что канализацию в «старом городе» не обновляли вот уже несколько веков. — Больше… не могу.

Грибовский, сука, даже не вспотев, продолжил бег на месте прямо рядом с Алексом. Тот, в свою очередь, опустился на пятую точку и вытянул ноги.

Адские колокола.

После получасовой пробежки у него болело даже в тех местах, о существовании которых он и не знал.

— Чувствую себя, как после первого секса.

Поляк, остановившись, насмешливо прищурился в той манере, в которой умеют только проклятые светлые.

— Ты выглядел так же дерьмово, после того, как первый раз с кем-то переспал? У меня для тебя плохие новости, Алекс и…

— Ой, да заткнись, — перебил Дум. Дрожащей рукой он достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет. Достал одну и закурил. — Если бы в школе хоть кто-нибудь мне сказал, что физкультура будет нужна преимущественно только в сексе, я бы посвящал ей больше времени.

— В Фоллене вели физкультуру? — Грибовский подошел и сел рядом. Его тоже не особо беспокоила сохранность своего плаща. — Очень хочу, но не могу представить себе развлекающихся и резвящихся черных магов. Мне кажется, вы там учились людей убивать и маршировали под ритмичную зачитку Майнкампф. Ну там — убить всех евреев и цыган, поработить восточную Европу и так далее.

— Гитлер не был из наших.

— Но очень стремился, судя по всему. Кстати, а тот факт, что ты еврей, делает мою шутку расистской или как-то тебя оскорбляет? Не хочу, чтобы меня обвинили в антисемитизме и все такое.

Дум лишь продемонстрировал свою татуировку на среднем пальце. Тем более что шутка Грибовского в действительно и не являлась шуткой. Физкультура в Фоллене действительно мало напоминала то, чем занимались в обычных школах.

Хотя Алекс не знал.

Никогда в таких не бывал.

А, хотя нет, один раз, по заданию Аргуса Рида, он забирал внучку последнего из подобного заведения. Но это совсем другая история. Закончилась она трупами и тем, что Алексу снова пришлось оказаться на улице.

— Ну и воняет же тут, — Грибовский полной грудью втянул воздух и прикрыл глаза. — прямо по дому скучаю.

— По дому?

— Ну, знаешь, Восточная Европа, — ответил поляк. — Гитлер, может, свое дело и не закончил, но Линзы, — красноволосый указал на свои закрытые веки. — и волна магии, обрушившаяся на Старый Мир, сделала свое дело. Небольшие города пали под натисками монстров и аномалий и…

— Я знаю историю, Грибовский.

— Знатьи видеть — это две большие разницы, дорогуша.

— Видеть? — теперь уже пришел черед Алекса ухмыляться. — Это все происходило дохренища лет наз…

Он не договорил.

Грибовский — эспер. Эспер, обладающий не только чудовищной силой, но и столь же чудовищной регенерацией. А это могло означать только одно. Все это время — почти полгода, Алекс имел дело со сраным воплощением Россомахи в реальности.

— И сколько…

— Достаточно, — перебил Грибовский. — достаточно, чтобы не видеть разницы во время секса кто доставляет тебе удовольствие — мужчина или женщина.

— Это от скуки, что ли?

Поляк ответил не сразу. Он поднял голову к потолку и прошептал что-то на своем родном языке.

— У всех у нас есть свои секреты, дорогуша. И темы, которые мы не хотим обсуждать.

Что же, это было, возможно, самое элегантное посылание в пешее эротическое путешествие, которое когда-либо слышал Алекс. И в то же время, эту точку зрения нельзя было не уважать.

— Джо, — через несколько минут молчания произнес Грибовский.

Они все еще сидели в канализационном рукаве. Прямо по середине, между двумя каменными бортиками, протекала пахучая мутная жижа зеленоватого цвета.

В ней плескались не только всякие отходы жизнедеятельности и общества потребления, но еще и крысы. Чуть большего размера, чем обычные, но не достаточно пропитавшиеся магией, чтобы стать монстрами.

С низкого, покатого свода, стекала какая-то слизь.

Канализация Маэрс-сити как нельзя лучше отражала всю суть этого проклятого города. Прогнившее, покрытое плесенью, заваленное мусором и заполненное крысами местечко.

— Джо, — кивнул Алекс.

— Что за хрень этот — Джо. Я достаточно помахался со всяким отребьем, Алекс, но такой фигни еще не видел.

— Ты и Фаруха не видел.

— Просто потому, что в сферу моей деятельности черные маги не входили, — стоял на своем Грибовский. — Этот Джо… после нашей первой с ним встречи я отправился к умникам. Они разложили все, что записали мои линзы, — так у Гвардии линзы еще и видео записывают! А считалось, что это невозможно… — по полочкам. Прогнали через все базы данных. Через всю имеющуюся у Гвардии инфу. А её, как ты понимаешь, хоть жопой жевать — не закончится все равно.

Интересно, почему у Грибовского все аллегории и эпитеты постоянно касались задницы? Или так в нем проявлялся олд-скул?

— И знаешь что?

— Видимо это риторический вопрос.

— Он самый, — кивнул Грибовский. — потому что они нашли ровным счетом ни-хре-на. Даже во времена моей «бурной молодости» считалось, что не остаться хоть в одной из новомодных тогда, баз данных, это уже почти невозможное достижение.