Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

То есть, наверное, хорошенько подумав, можно было найти аналогии между теми видениями, что она испытывала, мечась в предсмертном бреду, и тем, что окружало её на самом деле. Но при попытке сделать это у девушки разболелась голова.

Зато потолок над своей головой она опознала уже через пару секунд. Ведь хорошо знаком был этот потолок. Все детство она провела в этих краях.

Она находилась в особняке рода Д’Исса. Её комната, красиво обставленная в нежных бело-розовых тонах, осталась такой же, какой она её оставила, уезжая в путешествие вместе с Лейлой.

Казалось, целую вечность назад.

Сквозь приоткрытые занавески пробивался солнечный свет, естественным образом прогревая воздух в комнате. С приглушенным стоном девушка повернулась на бок на кровати, — не слишком мягкой, идеально выверенной под ее предпочтения, чтобы не портить осанку.

Неподалеку от кровати подремывал в кресле мужчина в повседневном камзоле. Немолодой, но все еще сохранявший остатки былой формы, он был совершенно лыс, но чародейка знала, что в молодости у него были такие же рыжие волосы, как у неё.

— Папа! — воскликнула она.

Как давно она его не видела!

— Лана! — обрадовался он, мгновенно проснувшись, — Как ты себя чувствуешь?

— Живой, — коротко ответила девушка, — И даже, кажется, здоровой.

Поднявшись с кровати, чародейка крепко обнялась со своим отцом. На мгновение она снова почувствовала себя маленькой девочкой, почувствовала, что мир прекрасен и полон чудес, что жизнь легка, что с любой проблемой можно обратиться к старшим, и они все исправят.

На какое-то мгновение.

— Что произошло? — спросила она.

— А что ты помнишь? — вопросом на вопрос ответил отец.

— Мы были в землях Порчи, — начала вспоминать Лана, — Я пыталась договориться с драконом о том, чтобы местные обитатели прекратили нападения на Альбану, чтобы мы могли без помех воевать с Орденом. Мне удалось. Но он предупредил, что я могу не дожить до следующего утра. Когда я выходила из пещеры, меня ранили. Я не видела, кто... Очнулась я уже здесь.

— Что ж, до следующего утра ты дожила, — сообщил отец, — Мишель лечил тебя всю ночь. Он заверил, что когда ты проснешься, будешь здорова.

Лана кивнула. Мишель Д’Сар был учеником Нестора и целителем, как и она. Они с самого детства учились вместе; когда-то у них даже был роман, но расстались они очень нехорошо. По мнению Ланы, он был инфантилен, безответственен, истеричен, а главное — не понимал её и не желал понять. Он был слишком зациклен на себе, и никому другому места в его сердце не было.

И все-таки, магом он был хорошим, и в этом на него можно было положиться.

— Как я сюда попала? — задала она следующий вопрос.

— Тебя привезли на летающей машине. Адильс со своим артиллеристом, группа дикарей и...

Отец замолчал.

— И — кто? — уточнила Лана, осененная смутной догадкой.

Что, если ее видения были ближе к действительности, чем ей казалось?..

— Палач Неатира, — ответил отец, — Килиан Реммен.

Значит, это правда...

— Килиан?! — воскликнула чародейка, — Он жив?!

— Жив, — подтвердил отец явно без какого-либо одобрения, — Сейчас он в темнице, вместе со своими дикарями.

Лана, как раз собиравшаяся спросить, почему он не дождался ее пробуждения, нахмурилась:

— В темнице? За что?

Отец воззрился на нее с недоумением.

— Он — адепт. Ваше появление здесь ускорило события. В ближайшие дни здесь соберутся главы благородных домов Иллирии. После традиционных споров и переливаний из пустого в порожнее будет принято решение о начале открытых боевых действий против Идаволла и Ордена. В такой ситуации просто глупо оставлять одного из сильнейших слуг нашего врага на свободе.

— Но он больше не слуга Ильмадики! — возразила Лана, — Он пошел против нее. И спас жизнь твоей дочери, так, между прочим.

— Это не отменяет его преступлений. Неатир, Стерейя, Миссена — вся эта кровь на его совести. Нестор погиб из-за него!

— Да его там даже не было! — возмутилась девушка, — Неужели ты не видишь?! Неужели не понимаешь, что Ильмадика просто спихнула всю вину за свои действия и действия своих адептов на того, кто, единственный, воспротивился её воле?!

— Люди говорят... — начал было отец, но Лану было уже не остановить. Войдя в поток, она продолжала тараторить, уже обращая мало внимания на то, насколько её слова подобают приличной леди:

— Люди говорят, что в рабстве у Идаволла меня драли во все щели! Так вот, заявляю тебе ответственно, что это не так! Именно потому что Кили защищал меня! Или думаешь, я лгу, чтобы прикрыть свой позор?! Если думаешь, то так и скажи!

— Я ничего такого не думаю, — хрипло ответил отец, — Но я не могу рисковать, понимаешь? Сейчас слишком многое поставлено на карту. Положение Иллирии неустойчиво. Среди знати хватает тех, кто обвиняет нас в потере мира с Идаволлом. В том числе те, кто обвиняет тебя. Твое свидетельство просто не будет иметь достаточно веса.

— Конечно, нужно было оставить их Герцогиню секс-куклой Амброуса! — фыркнула девушка, — И как я не догадалась?! Зато мир был бы. Правда, под властью долбанной психопатки, промывающей людям мозги, и предателя, убившего родного отца, но это же такие мелочи!

— Мы поговорим об этом, когда ты немного придешь в себя, — ответил отец, отводя глаза, — Как и о том, что нам придется сделать, чтобы помочь восстановить мир на Полуострове. Сейчас отдыхай.

Отвернувшись к двери, он направился на выход. Лана не пыталась останавливать его. Упрямство её было определенно фамильным. В прошлом они с отцом неоднократно сталкивались в спорах. И ни один из них не уступал. Никогда.

— Позволь мне хотя бы поговорить с ним, — попросила чародейка.

— Я, знаешь ли, не глупее тебя, — усмехнулся лорд Д’Исса, — Стража уже предупреждена. Тебя пропустят.

— Спасибо.

Он вышел за дверь, оставив её одну. Грегор Д’Исса был сильным и благородным человеком. В свои пятьдесят шесть он оставался стойким бойцом и уверенным лидером. Дочь он искренне любил и защищал; Лана всегда могла чувствовать себя в полной безопасности рядом с ним. Но вот одного ей остро недоставало.

Простой человек, твердо стоящий на земле, он никогда её не понимал.

Высокие материи, к которым был обращен взор дочери-чародейки, оставались для отца темным лесом. Вещи, восхищавшие её, заставляли его скучать.