Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Да что там командовать, — отмахнулся тот. — Баррикаду видишь?

— Вижу! — кивнул пехотинец. — Обходим слева. Там проход.

Тяжелые штурмовые танки, названные в честь Климента Ворошилова, взревели на остатках горючего и пошли вперед, сокрушая наспех собранные фрицами из разного хлама баррикады. Пехота побежала за ними, отстреливая вражеских гранатометчиков.

Гаврилов бежал рядом с головной машиной, указывая дорогу. Он знал этот город. Каждую улицу, каждый дом, каждый подвал. Он защищал его в июне, когда немцы ворвались в крепость и освобождал теперь в сентябре.

Он прикрывал отход своих и уходил последним, когда уже не из чего было стрелять и теперь вот возвращался. Танки свернули, давя орудия, которые немцы успели выкатить на улицу. Пехота зачищала дома, откуда стреляли самые упорные.

— Крепость! — крикнул кто-то. — Мы у Брестской крепости!

Гаврилов поднял голову. Впереди, за дымом и огнем, угадывались очертания крепостных стен, башен и фортов, столь памятных, обильно политых кровью защитников государственной границы Союза Советских Социалистических Республик.

— Вперед! — заорал командир стрелкового батальона. — За мной!

Немцы не ожидали, что русские войдут в крепость с этой стороны. Они готовились к обороне с востока, откуда наступали основные силы Западного фронта. А Воротников и Гаврилов ударили с юга, там, где стены были разрушены еще в июне.

— Танки — за мной! — крикнул он, указывая дорогу.

«КВ-2» вползли на развалины, сметая огневые точки противника, оставляя вместо них лишь дымящиеся воронки, разворачиваясь для стрельбы по укрепленным точкам. Воротников командовал этим оркестром смерти, как опытный режиссер.

— Беглым по противнику, огонь! — скомандовал он.

Глава 2

Они ворвались в крепость со стороны Волынского укрепления. Немцы отступали, бросая оружие, сдаваясь в плен. Гаврилов бежал вперед, стреляя из пистолета, пока в подсумке не кончились патроны. Тогда он поднял немецкий автомат и продолжал стрелять.

Получив удар в спину, немецкий гарнизон быстро утратил волю к сопротивлению. Тем более, что подошли основные силы 13-й, а следом и 16-й армий. К восемнадцати часам Брестская крепость была взята.

Отдыхая, майор Гаврилов присел на обломок стены, глядя на дымящиеся развалины. Подошел командир танкового батальона Воротников, сел рядом. Пехотинец протянул ему свой портсигар. Танкист вынул из кармана самодельную зажигалку. Закурили.

— Молодец, майор, — сказал он. — Хорошо воюешь.

— Спасибо, — ответил Гаврилов. — Учили хорошо.

— Жуков?

— Он, — усмехнулся пехотный майор. — Еще под Выборгом.

— Выходит мы почти однокашники, — сказал Воротников. — Я на Халхин-Голе у него адъютантом был.

— Слыхал, — ответил Гаврилов.

— А я про тебя — тоже, — сказал Воротников. — Ты ведь последним уходил отсюда.

— Было дело, — кивнул пехотный комбат. — И вот вернулся.

Они помолчали, попыхивая цигарками, по-солдатски пряча их в кулаке.

— Что дальше? — спросил командир танкового батальона.

— Дальше — Буг, — ответил пехотный майор. — Граница. А там — Варшава, Берлин…

— Дожить бы, — сказал Воротников.

— Доживем, — кивнул Гаврилов. — Обязательно доживем.

Он встал, подошел к пролому в стене, где когда-то был вход в казарму. Надпись, выцарапанная на кирпиче, все еще была видна: «Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина. 22.VI.41». Командир стрелкового батальона ласково провел рукой по буквам.

— Мы вернулись, братцы, — сказал он тихо. — Вышибли фрица… Не зря вы здесь полегли…

Брестская область, лесной массив у деревни Чернавчицы. 9 сентября 1941 года.

Лесная поляна была расчищена загодя. Бирюков сам выбирал место — подальше от фронта, поближе к партизанским тропам. В центре поляны, образуя посадочное «Т», горели четыре костра. Их свет не был виден со стороны, но с воздуха ориентир был отличный.

— Товарищ майор госбезопасности, — обратился к командиру партизанского соединения один из наблюдателей, — «Шторьх» засекли. Идет с запада.

Бирюков кивнул, поднял ракетницу. Когда гул мотора стал отчетливым, он выстрелил — зеленая ракета описала дугу над поляной. Самолет зашел на посадку с восточной стороны, партизаны тут же притушили костры, чтобы не слепить пилота.

Аппарат коснулся травы, подпрыгнул, пробежал с десяток метров и замер у противоположного края поляны. Из кабины выбрался высокий худощавый человек в штатском плаще. Огляделся, поправил шляпу.

— Камрад Бирюков? — спросил он по-русски, но с немецким акцентом.

— Он самый, — ответил тот и тут же потребовал: — Документы!

Прибывший вынул из внутреннего кармана и протянул этому бородатому русскому мужику удостоверение. Бирюков повертел его в свете фонарика. Вроде не фальшивка, хотя немцы и не такие бумаги подделать могут.

— Полковник Остер? — спросил он.

— Да. Я привез пакет для генерала Жукова, по поручении адмирала Канариса.

— Знаю, — сказал Бирюков. — Придется обыскать.

Обстер лишь покорно пожал плечами. Встречающий махнул рукой, и из леса вышли двое партизан с автоматами. Они приближались неторопливо, вразвалочку, но чужак понимал, что одно лишнее движение и очередь прошьет его навылет.

— Обыскать.

Остера обыскали. Возились недолго. Нашли только портсигар, зажигалку, партмоне, носовой платок и папку, перевязанную бечевкой. Оружия не было. Гость не стал брать с собой пистолета. На всякий случай, в воротник плаща у него была зашита ампула с ядом.

— Папку не трогать, — предупредил оберст. — Ее содержимое предназначено только для командующего Западным фронтом.

— Для Жукова, значит, — сказал Бирюков. — Доставим. А вы пока — с нами. Погостите.

— Мне нужно вернуться…

— Вернетесь, — перебил его командир партизанского соединения. — Когда скажут. Не раньше.

Остер вздохнул, кивнул. Спорить с партизанами в лесу — себе дороже. Да и они на своей земле, а значит, в своем праве. Не вышло у нацистов стать хозяевами на Востоке. Не удалось расширить жизненное пространство и превратить славян в рабов.

— Хорошо. Я согласен.

— Тогда — в машину, — Бирюков указал на трофейный «Опель», стоявший на лесной дороге. — Доставим в штаб.

Уже в штабе, командир партизанского соединения связался с Минском, с начальником особого оперативного отдела. Отчитался о выполнении приказа и получил новый. Услышанное, обескуражило Бирюкова.

Он-то думал, что немецкий полковник, вместе с летчиком, посидит тихонько в лесу, пока папку переправляют в главный штаб Западного фронта, но велено было доставить оберста пред светлы очи самого командующего.

Вскоре с партизанского аэродрома поднялся другой самолет, советского производства. Насколько оберст разбирался в авиационной технике, это был знаменитый легкий ночной бомбардировщик «По-2»,