Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Через несколько часов, машина с немецким гостем, которого всю дорогу от аэродрома везли с плотно завязанными глазами, остановилась у черного входа. Грибник ждал, курил, прислонившись к стене. Увидев прибывшего, затушил папиросу.

— Полковник Остер? — спросил он.

— Да, — откликнул тот. — Могу я снять повязку?

— Теперь можете.

Оберст стянул черную тряпку, несколько минут моргал глазами, пытаясь привыкнуть к свету. Наконец, светлые и темные пятна слились в нечто осмысленное и он увидел, что находится во внутреннем дворе высокого здания.

Человека, что стоял перед ним, посланник Канариса узнал не сразу. Там, в лесу, во время встречи главы Абвера и командующего Западным фронтом, черты лица своего внезапного собеседника Остер не сумел толком разглядеть.

— Я — майор государственной безопасности Грибник, — представился русский. — Начальник особого отдела Западного фронта.

— Полковник Абвера Остер, — счел необходимым отрекомендаваться гость.

— Пойдемте.

Они вошли в здание через тяжелую металлическую дверь и оказались на узкой лестничной площадке. Поднялись на второй этаж, прошли в приемную, за столом в которой сидела девушка в военной форме. Она встала, с любопытством оглядела гостя, и сказала:

— Товарищ командующий ждет вас.

Группа армий «Север», район Луги. 9 сентября 1941 года.

Фельдмаршал фон Лееб стоял у карты, вцепившись пальцами в край стола. Перед ним лежали донесения, одно хуже другого. И не только на том участке Восточного фронта, за который нес ответственность лично он.

Ни у Рундштедта, ни тем более у фон Бока дела шли не лучше. Последний потерял Брест и русские войска вышли непосредственно на границу Рейха, теперь лишь одному Богу было известно, куда Сталин направит свои полчища? На Прибалтику или в Генерал-губернаторство?

— Слушаю вас, — пробурчал фон Лееб, обращаясь к начальнику штаба.

— Господин фельдмаршал, командование 16-я армией докладывает, что наступление остановлено. Русские подтянули резервы. Их оборона укреплена минными полями, ДОТами, противотанковыми рвами.

— А что 18-я?

— То же самое. 4-я танковая группа собранная заново, опять понесла потери. Гёпнер отстранен, а его преемник не может наладить управление.

— Авиация?

— 1-й и 2-й воздушные флоты несут большие потери. Русские сбили до тридцати процентов самолетов. Их авиация активна, несмотря на наше превосходство по числу машин.

— Тяжелые орудия? — спросил фон Лееб. — Те, что прислал фюрер для разрушения Петербурга?

— Сильно повреждены, — ответил Бреннеке. — На станции Луга, во время разгрузки. Русские бомбардировщики накрыли эшелоны.

Фельдмаршал закрыл глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он знал, что это случится. Ждал этого с того момента, как получил приказ об уничтожении города, вопреки логике и природе воздвигнутого на болотах.

— Где русские взяли столько авиации на нашем направлении? — спросил он. — Мы думали, она уничтожена в первые дни войны.

— Не вся, — ответил начальник штаба. — Та, что была на Украине, сохранилась. И ее перебросили под Петербург. Кроме того, русские заблаговременно эвакуировали свои заводы и теперь они дают продукцию на регулярной основе и на американском сырье.

— Жуков?

— Нет, господин фельдмаршал. Командующий Северо-Западным фронтом — Попов.

Фон Лееб усмехнулся горько.

— Нет. Это Жуков. Он всюду. Даже там, где его нет.

Он подошел к окну. За стеклом моросил дождь. Осень в этом проклятом краю сделала дороги непролазными. Солдаты даже в утепленном обмундировании мерзнут, промокают, все кашляют и ходят с соплями. А что будет, когда начнется зима?

— Что приказал фюрер? — спросил он.

Начальник штаба уставился на него, как на умалишенного. Похоже, командующий группой армий «Север» был слегка не в себе. Он прекрасно знал, что приказал рейхсканцлер, так зачем же спрашивать? Неужто фон Лееб надеется услышать, что-то иное?

— Фюрер приказал продолжать наступление, — напомнил Бреннеке.

— Любой ценой, — повторил фон Лееб свою излюбленную фразу и добавил горько: — От него только это и слышно…

— Какие будут приказания, господин фельдмаршал? — нарочито громко перебил его начальник штаба.

— Каких, каких… — пробурчал фон Лееб. — Бросайте в бой все, что у нас есть… Готовьте приказ. Завтра, в пять утра начинаем новую атаку, без артподготовки — снарядов нет, без авиации — самолетов нет, без танков — их тоже почти нет…

— Слушаюсь!

Начальник штаба щелкнул каблуками и вышел, оставив своего начальника наедине с тяжелыми мыслями. Фельдмаршал вернулся к столу, сел. Усталость навалилась на него невыносимым грузом.

Как и было приказано, немцы пошли в атаку. Почти без артподготовки, авиации и танков. Так, два— три десятка выстрелов из полевых батарей. Несколько «Штукас» сбросили на русские позиции горстку бомб. Все это делалось лишь для поддержания духа.

Серо-зеленые цепи пехоты, в сопровождении бронетранспортеров и редких танков, не столько побежали, сколько поползли в сторону оборонительных укреплений, возвигнутых жителями Луги и Лениградской области у фон Лееба под носом.

Русские встретили их кинжальным огнем. В ход пошло все — пулеметы, минометы, полевые орудия. Как в июне над русскими окопами висели пикирующие бомбардировщики «Ю-87», так теперь над наступающими немецкими порядками пикировали «Ил-2».

Бронетранспортеры и танки вспыхивали факелами от попадания реактивных снарядов. Осколки рвали в клочья пехоту и к десяти часам атака захлебнулась. Поле перед русскими позициями было усеяно трупами.

— Господин фельдмаршал, — через полчаса докладывал Бреннеке. — 16-я армия потеряла до тридцати процентов личного состава. 18-я — до двадцати. Докладывают, что дальше наступать не могут.

— А 4-я танковая?

— У нее осталось триста пятьдесят танков. Половина из них нуждаются в ремонте.

Фон Лееб молчал.

— Что передать в Ставку фюрера? — спросил начальник штаба.

— Передайте, что наступление провалилось. Прошу разрешения на отвод войск в Прибалтику.

— Рейхсканцлер не разрешит.

— Знаю, — сказал командующий группой армий «Север», — но просить надо. Хотя бы для того, чтобы потом не сказали, что я не предупреждал.

Минск, штаб Западного фронта. 9 сентября 1941 года.

Я принял посланника адмирала в комнате отдыха, где не требовалось занавешивать карты и опасаться, что залетный фриц что-нибудь подсмотрит. Этот оберст еще ничем не доказал, что он против фашизма, а мое знание из альтернативной версии истории уже не в счет.

— Проходите, господин Остер, — сказал я. — Садитесь.

Он сел. Грибник остался стоять у двери.

— Пакет, — сказал гость, кладя на стол папку. — От адмирала Канариса.

Я взял, развязал бечевку, вынул содержимое. Карты минных