Фантастика 2026-76 - Константин Николаевич Буланов

так резко зачесалось, меня хоть и занимал, но в куда меньшей степени, чем то, когда и чего ждать от этого гада нам с тёзкой. Понятно, что цель у Яковлева одна — извести дворянина Елисеева, но как и когда он снова попытается это сделать? А ведь попытается, паскудник, и наверняка уже скоро попытается…

Тут ход моих размышлений прервал Денневитц. Он, надо полагать, тоже осмыслил ситуацию, сделал для себя некие выводы и теперь принялся переводить эти выводы в ценные указания.

— Дмитрий Антонович, усильте наблюдение за Гренелем и Перхольским. За Перхольским особенно. Будет нужно — привлекайте московскую полицию, но хоть какую-то зацепку найдите. Хватит уже Яковлеву оставаться неуловимым!

То есть пока слежка за этими господами ничего не дала, но прекращать её Денневитц остерегается. Как по мне, вполне разумно, хотя в плане продуктивности особых надежд тут у меня, да и у дворянина Елисеева не наблюдалось.

— Виктор Михайлович, вместе с Дмитрием Антоновичем составьте список тех сотрудников и служителей института, звонки которых следует слушать, не все же они вас знают и могут отслеживать ваши визиты в институт.

Это смотрелось уже намного лучше, куда более многообещающе смотрелось. Да, Яковлев и тут может нас опередить, но лишить его глаз и ушей в Михайловском институте тоже, знаете ли, немало. Кстати… А что это осведомитель раньше не проявлялся? Или Яковлев завёл его не так давно? Хм-хм-хм… Но это мы с Воронковым в рабочем порядке обсудим, сдаётся мне, что есть тут возможность упростить и ускорить поиск осведомителя.

— И, Виктор Михайлович, можете сегодня и завтра помочь Эмме Витольдовне в институтской лечебнице, — бонус для нас с тёзкой Денневитц приберёг под самый конец. А вот это уже очень и очень хорошо!

Уважаемые читатели!

Из-за своей сильной загруженности вне АТ буду вынужден пропустить субботнюю проду 4 октября. Со среды 8 октября выкладка новых глав возобновится в обычном режиме — по средам и субботам. Прошу понять, принять и простить.

Ваш автор

[1] Термит — порошкообразная смесь алюминия (реже магния) с оксидами железа и/или иных металлов. Из-за высокой температуры горения (до 2700 градусов, а при добавлении сильных окислителей и выше) используется, среди прочего, в зажигательных боеприпасах

[2] Образ действий (лат.)

Глава 14

Служебные дела и хорошие новости

С помощью пострадавшим на пожаре мы в институтской лечебнице управились за четыре дня, считая сам день, когда весь этот бардак случился, и два последних дня дворянин Елисеев принимал в этом самое деятельное участие. Надо же, ещё недавно я бы назвал это участие активным, но вот перенимаю постепенно здешние речевые особенности, поэтому оно всё-таки деятельное…

Всего институтская лечебница приняла в тот день девятнадцать человек, в том числе шестерых, чьё состояние оценивалось как тяжёлое. Женщин среди пострадавших было семь, две из них оказались среди тяжёлых, обе с сильным отравлением продуктами горения. В городские больницы отправили восемь человек — обоих с огнестрельными ранениями почти сразу после перевязки, четверым, получившим сильные ожоги и травмы, предварительно облегчили, насколько смогли, состояние и тоже передали их в больницу. Обе находившиеся в тяжёлом состоянии женщины остались в Михайловском институте, Эмма посчитала, что здесь им будет лучше, Бежин с ней спорить не стал, дворянин Елисеев был в тот день в Кремле, Николашу и других целителей, насколько я понимал, вообще никто не спрашивал.

С Эммой мы работали парой, привыкли уже к такому. Результаты тоже впечатляли, хотя и не стану врать, что давалось нам исцеление прямо уж так легко. Что интересно, сложнее всего было с теми, кто наглотался дыма — если диагностика тут какими-то особенностями не отличалась, то вот само исцеление давалось нам с изрядным трудом, требовало напряжения не только ментальных или, если угодно, душевных сил, но и телесных. Во всяком случае, чувствовали мы с Эммой себя потом так, будто перетаскивали вручную что-то большое и увесистое, причём в немалых количествах. И даже с такими сложностями исцеление шло очень и очень медленно и требовало нескольких в течение дня подходов к одному больному, а между этими подходами Эмма погружала пострадавших в целительный сон. Бежин, отдам ему должное, сильно нас выручил — мы с нашей подругой занимались одной дамой, он работал с другой, привлекая себе в напарники то Николашу Михальцова, то Ольгу, то ещё кого-то из институтских целителей. Научился работать в паре, и вовсю новым для себя навыком пользовался, заодно экспериментируя, как оно проходит с разными напарниками и напарницами. Уж не знаю, периодическая смена пары тому причина или что-то ещё, но ни сам Юрий Иванович, ни его партнёры почему-то так не напрягались и не уставали, как мы с Эммой, ну или хотя бы не выглядели такими. Однако же и дела у нашей пациентки шли хоть ненамного, но всё-таки лучше, чем у той, которой занимался Бежин и привлекаемые им к совместной работе помощники, так что восторгаться достижениями брата и его дамы Ольга имела все основания.

— Так мы не в первый раз вместе целительствуем, научились, — тёзке слова сестры были, конечно, приятны, но и упускать возможность лишний раз напомнить ей об одной из причин своих успехов он не стал: — Ты же понимаешь, у нас с Эммой это получается не в последнюю очередь потому, что друг другу мы не чужие.

Видно было, что оставлять такое без должного, по её мнению, ответа, Ольга не собиралась, но пока она искала нужные слова, тёзка сестру опередил:

— У тебя, кстати, тоже хорошо получается. Уж как ты господина, как там его…

— Калиничева, — напомнила Ольга.

— Да, как ты господина Калиничева в порядок привела, любо-дорого было посмотреть!

С Калиничевым этим Ольга и правда блеснула, тут тёзка душой не кривил и хвалил сестру вполне заслуженно. Этому господину, пришедшему в Михайловский институт избавляться от последствий перенесённого год назад воспаления лёгких, сильно обожгло руку, так тёзкина сестра мало того, что не сильно быстро, зато вполне успешно управилась с его ожогами, так и лёгкие ему в порядок привела, раз уж за этим и обращался. Ну, если честно, почти привела — мы с Эммой потом немножко Ольгину работу подправили, так, самую малость.

Вообще, с ожогами и травмами и мы с Эммой, и все прочие целители управлялись намного быстрее и легче, чем с отравлениями дымом, и Ольгины успехи на общем фоне вовсе не смотрелись чем-то исключительным. Сейчас в институтской лечебнице оставались