Фантастика 2026-76 - Константин Николаевич Буланов

том же положении, как во время гипноза у Хвалынцева, очень не хотелось бы. Интересно, кстати, что это за способ, раз Эмма говорит, что овладеть им можно лишь путём практических упражнений? Какая-то ментальная стена? Или маскировка? Или что-то вроде автоматически запускаемого при попытке внешнего проникновения контрвнушения, при котором взломщик увидит лишь то, что мы сами сочтём возможным ему показать? Или какое-то сочетание любых двух, а то и всех трёх видов защиты? А может, вообще нечто такое, чего я сейчас и представить себе не могу?

Так или иначе, все эти размышления проходят сейчас по разряду гадания на кофейной гуще или не знаю, на чём ещё, но из того, что пришло мне на ум, я бы, пожалуй, поставил на комплект из стены и контрвнушения. Точнее, именно такая защита представлялась мне наиболее эффективной, и именно её я хотел бы получить. Ладно, чего гонять мысли из пустого в порожнее, и так уже скоро узнаем, где-то через недельку.

Заставив себя прекратить бесплодные умствования, я обратился к мыслям на другую тему, также связанную со сведениями, что мы с тёзкой получили сегодня в институте. Ротмистр Чадский, уж не знаю, по доброте душевной или из каких иных соображений, поделился с зауряд-чиновником Елисеевым составленным в секретном отделении перечнем кандидатов на малопочтенную должность осведомителя Яковлева.

Кандидатов этих Александр Андреевич насчитал аж целых четверых — учёного секретаря Михайловского института Янина, его помощника Туманова, секретаря Кривулина Вильберта и помощницу Эммы Волосову. Стоило признать, что ротмистр подошёл к делу вдумчиво и основательно, отобрав как раз тех, кто имел наибольшие возможности оказаться таким осведомителем. Ну действительно же, учёный секретарь, например, отвечает за планирование научных работ и учёт их результатов, то есть имеет полное представление обо всей научной и экспериментальной работе института, а его помощник, которому почти наверняка и приходится заниматься всей бумажной рутиной в этом важном и ответственном деле, уж точно может без запинки оттарабанить все институтские планы и расписания, даже если разбудить его среди ночи. Секретарь директора если и знает в этой области чуть меньше упомянутых только что деятелей, то ненамного, а поскольку до вчерашнего дня все тёзкины визиты в институт начинались с директорского кабинета и, соответственно, приёмной, через которую только и можно в тот кабинет попасть, а Кривулин, как я помнил, имеет обыкновение заранее давать секретарю распоряжения о пропуске важных посетителей, то и господин Вильберт о тёзкиных визитах всегда узнаёт не позднее начала рабочего дня или,как здесь говорят, присутственных часов. А Эмма если и не говорит своей помощнице, что ждёт в некий день и час Виктора Михайловича, то госпожа Волосова явно не дура и способна сообразить, по какой такой причине Эмма Витольдовна объявляет ей заранее, когда помощнице лучше заняться делами за пределами кабинета целительницы. С присущим мне цинизмом я бы, конечно, добавил в список и одного-двух человек из секретного отделения, но либо Чадский полностью уверен в своих подчинённых, либо и он добавил, но тёзке о том не сказал, чтобы не выносить из избы сор, которого там вполне может и не найтись.

На сон грядущий я предложил тёзке сделать ставки, кто из перечисленных ротмистром персонажей окажется разыскиваемым злодеем, но дворянин Елисеев только отмахнулся — да ну, мол, тебя, и так скоро узнаем. В итоге тёзка подло задрых, оставив меня без развлечения, и пришлось мне додумывать в гордом одиночестве.

Уж не знаю, на кого бы поставил товарищ, если бы не отдал предпочтение сну, я же, раз уж спать не хотел, решил всё-таки устроить этакий мысленный турнир между названными Чадским кандидатами. Правда, учёного секретаря я почти сразу дисквалифицировал и от участия в соревновании отстранил. Почему? А что, как думаете, мотивировало неведомого пока осведомителя? Правильно, почти наверняка деньги. Но, простите, учёный секретарь академического института — должность, скажем прямо, весьма высокооплачиваемая, да и статусная вдобавок. Более того, должность свою, а с ней и немалое жалованье, господин Янин получил по итогам того самого полицейско-жандармского рейда в институт, в котором поучаствовал и тогдашний внетабельный канцелярист Елисеев. Я, конечно, понимаю, денег никогда не бывает много, но вряд ли Яковлев платит осведомителю сумму, сравнимую с жалованьем господина Янина, а рисковать своим положением ради не особо больших денег… Он же, напомню, секретарь учёный, а не безумный.

Следом за учёным секретарём Яниным покинуть турнир пришлось и секретарю директора Вильберту. И вовсе не потому, что я испытываю какое-то особое почтение к секретарям, нет. Просто, во-первых, жалованьем и этот персонаж никак не обижен, и обстоятельства получения им своего места мне хорошо известны. При прежнем директоре Угрюмове Вильберт занимал в Михайловском институте более чем скромную должность помощника архивного смотрителя и перемещение в кресло директорского секретаря при Кривулине стало для него невероятным карьерным взлётом с соответствующим взрывным повышением жалованья. То есть Вильберт целиком и полностью обязан своим нынешним положением Кривулину и проблемы своему шефу создавать уж всяко не станет.

В финал в итоге вышли помощник учёного секретаря господин Туманов и помощница Эммы госпожа Волосова, где и сцепились в жёсткой бескомпромиссной борьбе. Шансы обоих финалистов смотрелись равными — и тот, и другая получают невеликое жалованье, и та, и другой занимают в институтской иерархии низкое положение, а значит, вполне могут попытаться компенсировать это положение левым доходом, заодно подложив свинью учреждению, где их, таких замечательных, по достоинству не ценят. Да, на стороне госпожи Волосовой оставалось знание раскладов, касающихся дворянина Елисеева, но господин Туманов мог похвастаться полным представлением обо всех институтских проектах, а Яковлев, судя по словам Бежина и Шпаковского, проявлял интерес к институту в целом, лишь сравнительно недавно переключившись на одного перспективного молодого человека, тогда ещё не имевшего к этому исследовательскому учреждению никакого отношения.

Хотя что это я? Есть же список Хвалынцева, есть насильственные смерти его фигурантов, напомню, имевших способности, сравнимые с тёзкиными. Получается, дворянин Елисеев остаётся одним из немногих в том списке, до кого Яковлев не добрался! Да, победу, похоже, придётся присудить госпоже Волосовой. Или?.. Ведь выявлением людей с такими способностями Михайловский институт заниматься не перестанет, а значит, господин Туманов в долгосрочной перспективе выглядит всё же более предпочтительно… В общем, я мысленно плюнул, мысленно же выругался и решил-таки передать вопрос о победителе соревнования на усмотрение судейского жюри, каковое будет целиком состоять из подчинённых ротмистра Чадского.

— Туманов, — выдал тёзка, когда утром я поделился с ним спортивными новостями. — Я бы поставил на Туманова.

— Тогда ставлю на Волосову, —