"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

Выезжать решили через пару свечек: спать в одном домике с одержимым не хотелось. Час был уже поздний, и Пит уверил, что если еще немного выждать, то до плохой дороги они доберутся как раз к рассвету. Так что не придется по ней трястись в темноте. А в Скалках они будут утром, примерно к утренней пересменке стражи.

Скай план одобрил и улегся, чтобы хоть немного отдохнуть перед дорогой. Пит ложиться не стал. Ходил туда-сюда, проверял что-то в экипаже, варил в котелке травяной напиток, студил на улице, переливал в бутылку, заправлял маслом лампы… Скаю хотелось, чтобы он успокоился, дал вздремнуть. Но близость одержимого все равно не дала бы расслабиться. Поэтому Скай поворочался еще немного и поднялся.

— Давай помогу чем-нибудь?

— Пойдем, поможешь приладить фонарь к оглобле. Там надо и держать, и приматывать, в четыре руки легче управимся.

Лошадь такой ранней побудке совсем не радовалась. Фыркала, мотала хвостом и перетаптывалась, будто специально хотела наступить кому-нибудь на ногу. Дремавшая на крыше домика ворона тоже проснулась и теперь недовольно каркала, добавляя зловещей мрачности и без того нерадостному пейзажу. Пит сердито хлопнул лошадь по холке и запустил в ворону яблочным огрызком. Птица возмущенно захлопала крыльями, тяжело снялась с конька и улетела в темноту парка. Лошадь проводила ее испуганным взглядом и тоже присмирела.

По рудничной дороге экипаж катился так легко и плавно, что разбуженный для погрузки одержимый снова уснул. Пит шутил про отсутствие совести: чистой-то она явно быть не может, а смотрите-ка, спать не мешает. Но Скай понимал, что дело не в совести, а в чудовищной, неподъемной усталости, которая накрывает волшебника после серьезного колдовства, да еще и на голодный желудок. И особенно сильно устают молодые волшебники, чье тело попросту не привыкло отдавать силу и тут же восполнять ее обратно. Возраст бродяги он не взялся бы определять, но магического опыта у него явно было маловато. Во время их схватки он отдал слишком много, больше, чем смог теперь легко восстановить. Может быть, на восстановление уйдут месяцы, а может, он вообще больше не сможет создать мало-мальски сильные чары.

Сам Скай ни за что не позволил бы себе так выложиться. Разве что в бою не на жизнь, а на смерть, когда отступать некуда. Но этого парня никто не заставлял нападать. В конце концов, он легко мог отступить, когда на помощь Питу подоспел Скай. Или он действительно сошел с ума и пойманный дух вместо того, чтобы делиться с человеком способностями, захватил его разум?

Ник пришел в себя, когда его положили на пол в маленьком домишке. Дух снова покинул его. Но перед тем он выжал из него все силы, все, что вообще оставалось живого. Сначала ему даже казалось, что он не голоден. Что он хочет только оставаться в покое. Потом пришла боль. Она оказалась еще ужаснее, чем все, что он пережил до этого; хотя внутри все кричало и корчилось, тело отказывалось реагировать даже на это, оставаясь слабым и очень медленным. Словно он оказался в теле увязшей в густом меду мухи.

Потом ему дали воды, и боль стала переносимой. После еды он был уже почти благодарен своим пленителям. Но сил говорить по-прежнему не было. Оставалось только свернуться и наслаждаться неподвижностью.

Дорога за перевалом была еще хуже, чем Скай помнил. Прошедший дождь превратил высохшее русло в настоящую речку. Вниз ехалось быстрее, чем вверх, но от этого было только хуже. Экипаж трясло и подбрасывало. Казалось, что его швыряет от одного края дороги к другому, как мышь, угодившую в маслобойку.

Пленник тихо стонал. Скай несколько раз больно приложился о дверцу локтем. Тратить силы на защиту не хотелось, но кочки были совершенно невыносимые. Лошадь несколько раз споткнулась. Кучер на козлах вспомнил всю известную нечисть по именам и родственным связям.

Волшебник тоже попробовал спустить злость на ругательства, но тут же пребольно прикусил язык. Упрямство и лень обходились слишком дорого. Скай сосредоточился, наложил на себя чары Усиления и мертвой хваткой вцепился в сиденье. Теперь его по-прежнему трясло, но уже не швыряло о дверцу, а магии на чары Усиления уходило намного меньше.

Пленник продолжал стонать. Скай поморщился и прихватил его за одежду, стараясь держать руку подальше от зубов. Доверять одержимому было нельзя, но нельзя и позволить ему разбить голову о дверцу экипажа.

* * *

Тряска на каменистой дороге причинила Нику немало страданий. Но в то же время она помогла снова начать мыслить. Казалось бы, мыслить, когда тебя трясут и швыряют о стенки, как горошину в погремушке, а в руки врезается ремень, совершенно невозможно. Но оказалось, что только в таких условиях разум Ника наконец смог избавиться от парализующего страха перед призраком. Тряска в экипаже помогла сперва почувствовать, что даже проклятый призрак его бросил, что он остался совершенно один со своей болью, голодом и страхом. Но потом пришло облегчение. Да, он один. Но разве он не хотел именно этого? Он один и едет прочь от ненавистного особняка на трижды проклятом Хрустальном озере.

Под потрескивание повозки, брань кучера и грохот колес по камням Ник сумел вспомнить, как вошел в кованые ворота, чтобы спросить привратника, не хотят ли они купить заморские травы и пряности и нет ли у них на продажу горного корня или родиолы. Как его проводили по мощеной дороге к особняку, который сразу ему не понравился. Надо было послушать чутье и бежать прочь от полузаброшенного дома с чудовищными гаргульями на крыше. Почему он не прислушался к внутреннему голосу, когда это был еще его собственный голос?

Дальше воспоминания терялись в мешанине боли и ужаса. Но Ник и не хотел вспоминать это. Гораздо важнее было то, что было раньше. В особняке, отлеживаясь под прикрытием новых способностей в темном углу подвала, пока совсем рядом ходили чужаки, он обнаружил, что плохо помнит, кто он вообще такой. Кроме имени, у него не было ничего. Сейчас же он понял, что готов вспоминать хоть что-то.

Теперь он помнил дороги. Помнил лавки в городах, полные трав и ароматных порошков. Помнил замечательный кожаный сундучок, купленный в столице. В нем содержимому не страшен был даже самый сильный дождь. Интересно, где он сейчас? Пылится небось где-то в углу грязной заброшенной комнаты того особняка. Нет, об особняке лучше пока