Непосвященная - Селена Ниршева

— Эта мразь подчинила наш разум себе… — его голос дрожал. — Мои доблестные воины погибли зря. Вы должны были остановить её раньше!

— Не тебе сейчас диктовать, что нам нужно было делать, Шасур! — Лурдан повысил голос. — Мы сделали, что могли.

Перитос осмотрелся и покачал головой. Он выглядел разбитым, уничтоженным.

— Благодарю, что освободили, — обратился он к Сайласу. — Как теперь объясняться с жителями Двора Земли… я не представляю.

— Сайлас! — крикнул Лурдан, слегка понизив высоту. — Рано праздновать! Там впереди ещё целое полчище тварей! Зови-ка обратно всех!

Шасур выпрямился. В его глазах вспыхнул знакомый огонь — огонь воина, а не марионетки.

— Мы убьём их всех! — прошипел он. И издал боевой клич — дикий, яростный, полный боли и гнева.

— Да! Мы поможем! — гордо подняв подбородок, воскликнул Перитос и, запрыгнув на оленя, прокричал своим воинам приказ.

Воины ожили. Они перестроились, разворачиваясь лицом к новой угрозе — к тварям, что всё ещё лезли из разломов.

— Наконец-то, — выдохнул я.

Теперь наша цель — твари Миады.

Я посмотрел на свои руки. Клинки из воды всё ещё были в них, пульсировали чернотой демонической крови. Мама стояла рядом, тяжело дыша, но готовая к новому бою.

Где-то вдали ревел Карион.

— Вперёд! — прокричал Сайлас и рванул туда, где клубилась тьма.

Мама последовала за мной. И впервые в жизни я чувствовал, что я на своём месте.

Глава 73

Надежда

***Терас

Тварей было так много, что я перестал различать силуэты перед собой — только мелькание конечностей, только чавкающие звуки, только бесконечный поток уродливых морд, лезущих на меня со всех сторон. Единственное, на что я ориентировался — это энергия Селены, смешанная с демоном, и огненные всполохи, которые сопровождали Алиану и её змею. Два маяка в этом хаосе.

— Да сколько же вас тут! — рычал я сквозь зубы, прорубая себе когтями дорогу вперёд.

Я уже видел вдали выступ на скале. И её.

Миаду.

Ту, что навсегда погубила частичку хорошего во мне. Ту, из-за которой я до сих пор вздрагивал от тишины. И где-то там была Мира. И Дорок.

Давай же, Терас, — мысленно повторял я себе, отражая одну за другой атаки тварей.

Как только я пытался присмотреться к фигуре Селены вдалеке, перед моим лицом то и дело мелькали твари, от которых несло трупным запахом так сильно, что желудок сжимался. Мне сразу же вспомнилось заточение в пещерах — тот же запах, та же тьма, то же чувство беспомощности. Тело прошиб озноб.

Нет! Не сейчас! Потом погорюю о потерянном времени. Сейчас я должен думать об освобождении брата. О Полье, что ждала меня во Дворе Неба. О тех, кто ещё жив.

Вдали послышался клокочущий звук — не похожий ни на что до этого. Низкий, булькающий, словно кто-то захлёбывался собственной кровью, но продолжал смеяться.

Твари замерли на мгновение.

Это был Зорах.

Он шёл прямо в окружении монстров. Теперь он был одним из них — неестественно длинные руки с когтями, серая кожа, покрытая струпьями, а вместо глаз — две чёрные впадины, в которых клубилась тьма. Корона на голове не сияла, как у других правителей, а лишь слегка источала тонкие нити тьмы, уходящие куда-то в небо.

Зорах поднял голову кверху и указал пальцем на каула Арона. Твари заклокотали ему в ответ, и те, что были наверху, сгруппировавшись, окружили цель.

На помощь Арону бросился один из его стражей. Зорах переместил взгляд на него и поднял руку. Из ладони вырвался сгусток чистой тьмы, ударив прямо в каула.

Могучее существо издало такой пронзительный крик, что у меня заложило уши. А затем, ненадолго замерев, камнем полетело вниз, унося с собой наездника.

— Не-е-ет! — закричал Арон. — Данк!

Но каул уже неумолимо приближался к земле. Удар — и всё стихло. Только твари заклокотали громче, словно празднуя победу.

Арон раскидывал тёмных существ своей силой. Двое стражников на каулах летели рядом и прикрывали его. Их каулы рычали и откусывали головы монстрам прямо на лету.

Я понял, что нахожусь неподалеку от упавшего каула, и постарался продвинуться вперед, обходя Зораха. Тот продолжал внимательно смотреть на правителя Двора Неба, задрав голову.

Я посмотрел наверх и похолодел — Арона не было на кауле.

Судорожно осматривая местность, я услышал воинственный рёв правителя. Арон сделал переброс — прямо к Зораху. И встал напротив него, указывая пальцем ему в грудь.

Зорах рассмеялся. Этот звук — клокочущий, утробный — заставил мою кровь застыть. Он материализовал в руке меч, кивнул тварям, давая понять, что этот бой его. Тёмные расступились, взяв их в кольцо.

Зорах ринулся вперед, размахивая оружием.

Арон стоял неподвижно. Ждал. До последнего.

Внутри меня поднялась паника. Я усилил напор, отрубая конечности тварям, чтобы приблизиться и помочь ему. Но расстояние было слишком велико.

Зорах подбежал к Арону вплотную, занося меч для удара.

Арон исчез.

Через мгновение он оказался над Зорахом — и одним взмахом отрубил ему голову.

Корона покатилась прямо по окровавленной земле, описала дугу и замерла у ног правителя Двора Неба.

Я уже хотел выдохнуть. Неужели мы остановили эту бойню?

Но твари лишь продолжили напирать, переступая через обезглавленное тело правителя. Им было плевать. Они не остановились.

Каул Арона зарычал и выпустил поток чистой энергии прямо из пасти, поджаривая тёмных, что окружали его наездника. Затем спустился, Арон запрыгнул на каула, продолжая бой.

Похоже, остановить это можно только убив Миаду. Она питала этих тварей своей магией, своей ненавистью, своим безумием.

Я посмотрел вперед, туда, где виднелся вход в пещеры. Селена и демон уже были рядом с Миадой. Алиана шла за ними и прикрывала их огнем.

— Я иду! — прорычал я, разрывая очередную тварь.

***Торн

Я завладел телом Селены и рубил одного за другим этих порождений тьмы.

Сколько же их? Бесконечный поток гниющей плоти, лезущей со всех сторон. Казалось, каждый убитый порождал двоих новых. Карион неумолимо приближался к пещере, разрывая на лету крылатых тварей чистой тьмой, что клубилась вокруг него. Его рёв сотрясал небо.

Одна секунда — и я почувствовал, как плечо Селены раздирают когти одного из мертвецов. Боль пронзила руку, ворвалась в мысли — острая, жгучая, чуждая. Она закричала прямо в моих мыслях, и этот крик отозвался во мне такой яростью, что