"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

его голос окреп, в нём появилась горькая твёрдость. — Я сознаю, скольких людей погубила переданная мною информация. Четыре года предательства… этого не искупить. Я не в силах вернуть мёртвых, — последовала тяжёлая, гнетущая пауза. — Но я хочу, чтобы вы знали: я этого не желал. Каждый донос был словно удар ножа в собственное сердце. Каждый раз я клялся себе, что это в последний раз, и каждый раз… не мог разорвать этот круг.

— Потому что они удерживали вашу дочь.

— Да, — Смит коротко кивнул. — Это не оправдание, я понимаю. Лишь… объяснение. Мне важно, чтобы вы знали: я не чудовище. Я просто слабый человек, который предпочёл одну жизнь сотням других.

В комнате воцарилось молчание — густое, тяжёлое и безнадёжное.

— Эмме всего двенадцать, — голос Смита надломился, став тонким и хрупким. — Она обожает розовый. Постоянно рисует — цветы, каких-то зверушек... Мечтает стать художницей. У неё дар, понимаете? Настоящий талант. — Он поймал взгляд Пита, вцепившись в него с отчаянной мольбой. — Пожалуйста, не открывайте ей, кем на самом деле был её отец. Пусть в её памяти я останусь героем. Или просто погибшим солдатом. Но только не предателем.

— А если настанет день, когда правда всё же выйдет наружу? — тихо отозвался Пит.

Смит на мгновение задумался, уходя в себя.

— Тогда передайте ей, что я любил её. Каждую секунду своей жизни. Даже когда совершал то, за что стою здесь сейчас. Особенно тогда. — Его голос окончательно сорвался. — Скажите, что всё это... абсолютно всё... я делал только ради неё.

— Я передам.

Смит коротко кивнул, по-мужски резко смахнул слёзы и повернулся к стене. Он выпрямился, расправив плечи, словно стряхивая с себя остатки земного страха.

— Я готов.

Койн вскинула руку. Её голос прозвучал как сухой щелчок затвора — властно и без тени сомнения:

— Цельсь!

Шесть винтовок взметнулись вверх, нацелив холодные зрачки стволов в спину приговорённого.

— Огонь!

Смит зажмурился. Его губы едва заметно шевелились — была ли то молитва или последнее прощание с дочерью, Пит не знал. «Прости меня, Эмма. Я пытался спасти тебя. Просто... моих сил не хватило».

Грохот залпа разорвал тишину. Шесть выстрелов слились в единый удар, эхо которого заметалось по бетонному мешку. Смит вздрогнул и повалился вперёд, словно в замедленной съёмке. Тело с глухим, тяжёлым звуком ударилось о поверхность.

Наступила мертвая тишина.

Пит не отвёл глаз. Он заставил себя смотреть до конца, считая это своим долгом — видеть истинное лицо войны. Видеть её цену и помнить её на вкус.

Койн опустила руку и, не проронив ни слова, вышла. Приговор исполнен, папка с делом закрыта. Расстрельная команда организованно разошлась. Подошедший медик совершил формальный осмотр и коротким кивком подтвердил: мёртв.

Хеймитч задержался подле Пита, хмуро глядя на неподвижную фигуру у стены.

— Ты как, парень? — негромко спросил он.

— Не в порядке, — честно признался Пит. — Но я понимаю, что это было необходимо.

— Да. Необходимо, — Хеймитч помолчал, разглядывая серый пол. — А ведь он был прав насчёт Койн. Она не Капитолий. Она действительно вытащила его семью. Это... это ведь что-то да значит?

— Это значит, что в нас ещё осталось что-то человеческое. Несмотря на всё это безумие.

— Хочется верить.

Они покинули помещение вместе, оставив позади тело человека, который поставил любовь к дочери выше верности и заплатил за этот выбор всем, что имел.

В коридоре Пит на мгновение прислонился к стене и закрыл глаза. Бэзил Смит. Предатель. Отец. Человек. Теперь — лишь воспоминание. Его жизнь оборвалась ради дочери, ради правосудия и ради этой бесконечной войны.

Пит откроет глаза через минуту. Он пойдёт дальше и сделает всё, что от него потребуется. Но сейчас ему нужно это мгновение тишины, чтобы осознать: цена победы — это не только кровь врагов на поле боя. Это и кровь тех, кто оказался между двух огней.

***

Командный центр встретил их мерцанием исполинского экрана, на котором во всей полноте раскинулась карта Панема. Очертания дистриктов, переплетения путей снабжения, россыпи контрольных точек: багровые огни обозначали силы Капитолия, лазурные — отряды повстанцев.

Койн застыла перед картой, властно заложив руки за спину. Рядом с ней плечом к плечу стояли те, кому предстояло возглавить решающий бросок: Боггс, Пит, Китнисс, Гейл, Финник и Джоанна. Элита сопротивления, лучшие из выживших.

— Операция «Страх» официально признана успешной, — голос Койн разносился под сводами центра, чеканный и сухой. — Тюрьма «Камень» стерта с лица земли. Восемьсот семнадцать узников на свободе. Наши потери минимальны. — Она сделала весомую паузу. — Третий столп пал.

На экране карта мгновенно преобразилась. Три массивных красных круга, подписанных как «Снабжение», «Наблюдение» и «Страх», один за другим перечеркнули жирные черные кресты.

— Ресурсы, контроль и террор, — перечислила Койн, и в её тоне послышалось ледяное удовлетворение. — Три опоры, на которых держалась оборона Капитолия, уничтожены. Путь к сердцу врага расчищен.

Она медленно обернулась к присутствующим, и в её глазах вспыхнул фанатичный блеск. — Наша следующая цель — операция «Падение». Штурм Капитолия. Битва, которая поставит точку в этой войне.

В зале воцарилась тяжелая тишина. Все взоры обратились к центру карты — к столице, огромной, ощетинившейся сталью и укрепленной по последнему слову техники цитадели.

— Подготовка стартует завтра, — распорядилась Койн. — Нам нужно время на оценку ситуации, детальное планирование и разведку. После этого мы выдвигаемся всеми силами.

Глава 40

Четыре часа утра. Командный центр Тринадцатого дистрикта застыл в ожидании. Последний брифинг.

Пит стоял у стены, скрестив руки на груди. Его взгляд был прикован к голографической карте Капитолия — детальной, живой схеме, пульсирующей багровыми точками укреплений. Три вектора наступления сходились к центру города, подобно лезвиям, приставленным к самому горлу врага.

Всего через два часа он окажется там, внутри этой стальной ловушки. Или же его путь оборвется навсегда.

Койн вышла к экрану. Её лицо, как и прежде, казалось высеченным из камня, но в глазах промелькнуло нечто новое. Предвкушение триумфа? Или тщательно замаскированный под уверенность страх?

Тридцать пар глаз впились в карту. Северное крыло — Финник. Южное — Боггс. Центральный прорыв доверен Торву, и группе Мелларка. Пит кожей почувствовал, как по нему скользнули взгляды присутствующих. Командиры, офицеры, тертые ветераны — все они знали его историю. Знали человека, которого пытались сломать, и который в