Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

покачал я головой. — Вон Аухмейн прекрасно отдает себе отчет, что рано или поздно правда выплывет наружу и никакие связи не помогут замять скандал. Он знал о моих натянутых отношениях с Адалиндой, на этом и решил сыграть.

— Убьешь ее?

— Без суда и следствия? Хорошего же ты мнения о моих умственных способностях, Микаэль! Нет, я вовсе не тороплюсь подняться на эшафот. Подозреваю, что когда-нибудь придется, но по доброй воле приближать это знаменательное событие не намерен.

— Филипп! Ну в самом деле, какой эшафот? Мало ли что может приключиться с человеком в горах? — пожал плечами бретер. — К тому же ты взял деньги.

— И что с того? Для начала надо узнать, кто попросил Адалинду отправить тебя в кутузку. Все остальное — потом.

Маэстро Салазар влил в себя пиво, вытер усы и усмехнулся.

— Ясно-ясно. Ты ее будешь шантажировать, она тебя — убивать. Оторвет голову, жаловаться не приходи — приживить не смогу.

Я лишь ухмыльнулся. Убивать я и сам умел не хуже других, да и Микаэль в этом ремесле один из лучших. Справимся как-нибудь, не впервой! Я крутанул четки и прикоснулся губами к золотой семиконечной звезде.

Справимся — да, но… храните нас, небеса!

Часть четвертая. Уллимонтис

Глава 1

1

Всю ночь напролет снились кошмары, я просыпался в холодном поту буквально каждые полчаса и толком в результате не отдохнул. При этом грядущее полнолуние не имело к навязчивым видениям никакого отношения — снилось, как принимает кровавые ванны Адалинда, снилось, как их принимаю я сам. После пробуждения во рту еще долго оставался металлический привкус чужой крови; его не сразу перебил даже горьковатый травяной отвар. Простыня промокла от пота чуть ли не насквозь и неприятно холодила кожу, та казалась на ощупь противно липкой.

— Тише! Спи! — тихонько шикнул я на заворочавшуюся рядом Марту, перебрался к окну и выглянул в щель ставни. На улице еще толком не рассвело, но сна не осталось ни в одном глазу, так что я натянул штаны и сорочку, обулся и выскользнул за дверь. В глубине коридора послышался легкий скрип половицы — видно, кому-то тоже не спалось, — да и на первом этаже вовсю суетилась прислуга, с кухни веяло чем-то аппетитным, одуряюще пахло свежей выпечкой. Хозяин, узнав о моем желании посетить мыльню, озадаченно потер переносицу, затем кивнул.

— С вечера не должна была сильно остыть. Сейчас растоплю.

В качестве компенсации за беспокойство я сунул ему прихваченную из кошеля монету и сел за стол. Передо мной тут же возникли тарелка пшенной каши, краюха свежего хлеба и горшочек с маслом. Предложили принести и вина, но я отказался. Начинать день с выпивки не хотелось. И без того голова будто чугунная.

К тому времени, когда вернулся хозяин, я уже позавтракал и даже заказал добавку. В итоге без спешки поел и лишь после этого отправился на задний двор. Утренняя прохлада заставила поежиться, да и в предбаннике было непривычно свежо. Я быстро избавился от одежды и прошел в моечное отделение. Там оказалось далеко не так жарко, как обычно, но наскоро сполоснуться можно было и так.

Массивным ковшиком на длинной деревянной рукояти я уже зачерпнул из чана горячей воды, когда за спиной скрипнула дверь. Обернулся и обомлел: внутрь шагнула Мирей. Наготу черноволосая красотка прикрыла, завернувшись в полотенце, но то едва доставало до середины бедер; вид полукровке это придавало весьма фривольный и, чего уж греха таить, соблазнительный. Ну да — попробуй такой грех утаить…

— О, магистр! Вы здесь… — удивилась сарцианка и обеими руками вцепилась в едва не распахнувшееся на груди полотенце, но тут же совладала со смущением и лукаво улыбнулась. — Я вся продрогла… Присоединюсь к вам? Не возражаете?

Я возражал. Мелькнула даже мысль прикрыть пах ковшиком, но побоялся ошпариться.

— Будь любезна, обожди за дверью. Я недолго.

— Но магистр…

Мирей шагнула вперед, и сразу накатила волна нестерпимого плотского желания, захотелось позабыть о благоразумии и пуститься во все тяжкие. Вот только приворожить человека, когда он не желает того, не так-то и просто, мой самоконтроль оказался сильней женских чар. И в немалой степени крепости моральных устоев поспособствовало опасение заполучить во враги Блондина. Конфликты с подобными людьми ничем хорошим не заканчиваются; никогда.

— За дверью! — с нажимом повторил я, и сарцианка обиженно захлопала черными длинными ресницами.

— Неужто я хуже вашего мальчика?! — оскорбилась Мирей и на миг даже позабыла о полотенце. То распахнулось, приоткрыв полную грудь с крупными темными сосками, стройную талию и завитки курчавых черных волос внизу живота.

Возмутительное предположение оскорбило до глубины души, да еще взгляд невольно скользнул куда не следовало, и выпад длинным острым ножом я пропустил. Но разворот начал, и острие не вошло меж ребер, а проткнуло левый бицепс, руку пронзила острая боль, и мой ответный выпад вышел совершенно инстинктивным — я просто плеснул в полукровку набранным в ковш кипятком. Мирей, подобно гиарнийскому тореадору, махнула полотенцем, то приняло горячую воду на себя, сразу намокло и обвисло. Ловкий финт скрутил его в увесистый жгут, и без какой-либо подготовки девица хлестанула меня этой импровизированной плетью. Я уклонился, ковшиком отразил повторный тычок ножом и спешно отпрянул назад, разрывая дистанцию.

Пустое! Полукровка двигалась противоестественно быстро; в один миг она приблизилась и нанесла резкий укол, который тут же перевела в секущий удар. Связку эту я неоднократно наблюдал в исполнении Хорхе, так что вовремя шагнул в сторону и со всей силы рубанул ковшом, метя противнице по уху. И не попал. Мирей захлестнула мою руку полотенцем и рванула его на себя, а стоило только попытаться высвободить импровизированную булаву, в ход вновь пошел нож. Острие чудом не зацепило лицо и шею и прошлось по левой стороне груди, оставив неглубокий, но предельно болезненный порез.

Пришлось выпустить ковш и отпрыгнуть. Сразу последовала серия расчетливых ударов, быстрых и точных, но вывернулся. Раздосадованная Мирей ускорилась и хлестанула полотенцем, метя по глазам, тут-то я и ринулся в контратаку, поймав девку на полушаге. Перехватил запястье с ножом, вцепился свободной рукой в густые волосы и боднул лбом в лицо, да так, что в кровь разбил губы и рассадил нос. После двинул полукровку коленом в живот, намереваясь согнуть, скрутить и повалить на пол, но та оказалась изворотливей циркового борца. Мирей приняла пинок на бедро, змеей вывернулась из захвата и отпрыгнула на пару шагов, оставив зажатой в кулаке лишь черную прядь.

Попутно эта дрянь умудрилась протянуть