Мельница - Елена Волынцева

а значит, он некоторым образом в ответе за Стефана. Главное, чтобы вся эта история не закончилась как с родителями, когда внутренний голос и его рассуждения о долге заменили остальные чувства.

— Обычно кто предложил, тот и придумывает.

Стефан картинно вздохнул.

— Ну ладно. Мы в приюте играли в шахматы.

Марко громко расхохотался, и даже Эйлерт не смог сдержать улыбку.

— Бедовые вы ребята, я смотрю, — сквозь смех выдавил из себя Марко.

— Что смешного-то?

Марко покачал головой, все еще смеясь, так что объяснять пришлось Эйлерту.

— Это довольно медленная интеллектуальная игра, она редко ассоциируется с весельем и отдыхом.

Стефан обиженно пожал плечами. Эйлерт даже немного ему завидовал: отец боготворил шахматы и начал обучать его тонкостям игры едва ли не раньше, чем чтению. Теперь Эйлерту сложно было представить, что кто-то искренне может их любить. И что в сиротском приюте в принципе есть шахматы. Наверное, какой-нибудь меценат вроде отца решил облагодетельствовать сироток, а тем неожиданно понравилось.

— Ладно, тогда в кости можно, это быстрее. Нам, правда, в них играть запрещали, потому что на деньги...

— Можно на желания, — быстро сказал Марко. — Проигравшие выполняют по одному желанию того, кто выиграл.

— Давайте.

— Только чтобы желанием не было съесть что-то несъедобное, — выпалил Стефан.

— Да какой мне прок от того, что ты съешь что-то несъедобное? — удивился Марко. — Вообще без унизительных желаний, мы же взрослые.

Он быстро проникся энтузиазмом, и это, пожалуй, было довольно подозрительно. Но унизительные желания уже запретили, а в остальном — что Эйлерту, собственно, терять?

Стефан очень волновался: стискивал кости в кулаке так сильно, что белели костяшки, зажмуривал глаза, вскрикивал, ругался вполголоса, ерзал и хлопал себя по лбу. Играть у него все равно получалось неплохо — Эйлерт готов был восхититься тем, как быстро Стефан просчитывает возможные комбинации. Но, когда у Стефана вот так бегают глаза, он любой комплимент воспримет как насмешку, так что, наверное, мудрее будет промолчать.

Марко старательно изображал ледяное изваяние, но его выдавали шмыганье носом и потирание ладоней. Эйлерт не считал его серьезным соперником — а когда понял, что ошибался, было уже поздно. У самого Эйлерта никак не получалось сосредоточиться (кажется, вчерашний ритуал все-таки сильно его утомил), и он проиграл почти без боя, а потом наблюдал за противостоянием Марко и Стефана.

Марко перестал сдерживаться, а Стефан и не пытался, так что следить за их игрой было как смотреть спектакль, только в десять раз интереснее. В своей прошлой жизни Эйлерт иногда посещал театральные представления — и едва сдерживал зевки. Там все, от движений и мимики актеров до роскошных декораций, было припудренным и негнущимся, словно ты провалился в иллюстрацию в дорогой детской книге. А Марко и Стефан, напротив, были такими живыми, что даже воздух вокруг почти что искрился.

— А чего это ты улыбаешься? — Стефан внезапно повернулся к нему. — Смеешься, что я сейчас продую, да?

Эйлерт покачал головой.

— Просто мне хорошо.

— А мне еще лучше, — плотоядно улыбнулся Марко. — Смотри, мелкий, у меня каре.

— Да чтоб у тебя на каждом пальце по бородавке выросло! Самый старший выиграл, какая неожиданность!

— Тут нужно скорее опытом, а не возрастом меряться, — из чувства справедливости заметил Эйлерт.

— Эй, ты ведь тоже ему продул! На чьей ты стороне вообще?!

— Я рассчитываю на порядочность Марко.

— Да уймитесь вы, — Марко подмигнул им со смесью хитрости и добродушия. — Ничего ужасного я вам не загадаю. От тебя, мелкий, мне вообще ничего пока не нужно, подрасти сначала.

— Это как?

— Ну вот так, не могу ничего придумать, а тратить на ерунду не хочу, не дурак же. Не волнуйся, я помню, что желание должно быть не унизительное.

— Эйлерт! — Стефан повернул к нему обиженное лицо. — Так можно вообще?!

— Срок загадывания желания мы действительно не обговорили, — вздохнул Эйлерт.

Стефан мрачно кивнул.

— А вот ты мне понадобишься, — радостно объявил Марко. Эйлерт подумал, что сейчас он снова начнет потирать руки, но Марко, видимо, смог сдержаться. — Давай выйдем.

— Мне совершенно неинтересны ваши секреты, — надув губы, уточнил Стефан.

Во дворе пахло весной — кажется, сильнее, чем вчера. Интересно, как там лед на реке, много ли уже трещин?

Марко тоже принюхался, повертел головой.

— Хорошая деревня, — одобрил он. Эйлерт кивнул. — Мне нужно, чтобы ты поговорил с Джейлис.

И замолчал, как будто все должно было стать понятно.

— О чем? — не дождавшись продолжения, спросил Эйлерт.

— Обо мне. Что я хороший парень.

— Мне кажется, после того, как ты чуть не скормил ее ледяным феям, Джейлис в этом сомневается.

— Плохо получилось, — тут же согласился Марко. — Но я же не знал тогда, что это Джейлис, да? Думал, просто дурочка какая-то любопытная.

— А теперь?

Марко закатил глаза.

— Какой ты все-таки мерзкий иногда, а! А теперь она мне нравится.

— Я не мерзкий, — возразил Эйлерт. — Я пытаюсь понять, что именно мне нужно ей передать.

— Щелбан ей передай, упырь беззубый! Я не про «передать» тебе говорю, а про твой язык подвешенный!

— Про мои дипломатические способности?

— При них, про них. Скажи, значит, Джейлис, что я хочу позвать ее на свидание, но сначала попробуй узнать, как она ко мне относится, понял? И если не очень — убеди, что я точно ее достоин. Что я смелый, умный, красивый, колдую не хуже Дитера, шучу смешно, слово всегда держу...

— И скромный.

— Да, это тоже. Сможешь?

— Не знаю. Но я могу попробовать.

— Отлично.

Эйлерт собирался вернуться на мельницу, но Марко окликнул его:

— Эй! Дом Джейлис не там!

— Вот даже как?

Марко вместо ответа уставился в небо. Почему-то от его усмешки становилось очень, очень противно. Эйлерт встряхнулся и кивнул:

— Ладно, сейчас, но дай я хотя бы оденусь нормально.

— Да упырь рыжий с тобой, давай, только побыстрей.

К дому Джейлис Эйлерт шагал с тяжелым сердцем. Он и сам толком не понимал, почему так. Марко загадал нормальное желание, совсем не унизительное. И даже не слишком сложное: ни колдовать не надо, ни ссориться с кем-то, ни воровать. Просто поговорить с Джейлис: что может быть проще и приятнее?

Или в этом и заключалась сложность — Эйлерту и самому было просто и приятно разговаривать с Джейлис. Он хотел бы разговаривать с ней чаще.

Только вот совсем не о Марко.

У дороги игралась какая-то краснощекая девчонка. Когда Эйлерт проходил мимо, она подняла на него неожиданно злые глаза и вдруг кинула снежком прямо в лицо, он даже увернуться не успел.

— Ты чего это? — Эйлерт вытаращил на девчонку глаза, пытаясь быстро отряхнуться от мокрого снега.

— Ходишь ты как-то по-дурацки, — флегматично объяснила девчонка. — Иди куда шел, а не то еще добавлю.

Можно было бы поговорить с ее родителями о хороших манерах, но темный маг, ругающийся из-за пущенного в лицо снежка, смешон, так что Эйлерт действительно просто пошел дальше. Это ведь не какой-нибудь дурной знак?

Впрочем, стоило ему увидеть Джейлис, мысли о дурных знаках улетучились — как и все остальные мысли, кроме совсем странных. О том, например, что у нее губы точно такого же цвета, как рябиновые ягоды в снегу. Или о том, что утро только-только закончилось, и можно будет спокойно провести с ней вместе несколько часов. Или о том, что магия Джейлис такая необычная и интересная, что они могли бы только ее эти несколько часов и обсуждать.

Она ведь даже не на эмоциях колдует, пожалуй. Точно не на какой-то конкретной.

— Я знаю, что об этом не принято спрашивать, — заговорила Джейлис, пока они гуляли по деревне, — но