Ликвидация 1946. Том 1 - Петр Алмазный

Я говорил это и вспоминал ее взгляды, которыми она без слов подсказала мне все, что надо. Выручила! Зачем?

Этот вопрос я себе задал и честно вынужден был ответить: не знаю. Но узнаю. Обязательно.

Подполковник по-прежнему пристально смотрел на меня. Наконец, произнес:

— И это близко к правде. Она копировщица в техническом отделе. На хорошем счету. Ну как — на хорошем? Лучше сказать, и счета-то никакого нет. Должность самая скромная, с работой справляется без нареканий, зарплату получает. Тоже невеликую. Вот и все.

— Это видимая часть ее жизни, — сказал я. — Второстепенная. А главная вне поля зрения общественности.

— Зато в нашем поле, — жестко ухмыльнулся подполковник.

— Если бы такого не было, грош нам цена.

— Справедливо, — Покровский посмотрел на часы. — Ладно, к этому еще вернемся. Тебе, когда в аптеку?

— Через час примерно.

— Тогда отдохни малость — и давай.

— Есть.

В условленное время я был в аптеке. Пока шел, слегка размечтался. Вспомнил Марию, ее лучистые глаза, улыбку… Чудесная девушка все-таки. В ней очарование, а это больше, чем красота. При том, что красотой ее тоже судьба не обидела.

Но к огорчению моему, Марии сегодня не оказалось. На смене стояла другая провизор, приземистая тетка под пятьдесят. На меня она посмотрела с подозрением.

Но я доставать удостоверение не стал, а сказал:

— Валентина Никитича позовите, — так веско, что она не рискнула словесно выступать, а пошла за заведующим. Когда тот появился, я предложил ему выйти на крыльцо.

Вышли. Фармацевт был немногословен:

— Сегодня в восемнадцать ноль-ноль по известному вам адресу.

«Где ты отхватил по разным органам,» — подумал я, кивнул и, не прощаясь, пошел.

А точно в указанное время был на месте.

Легонько стукнул в дверь. Вера открыла ее мгновенно, точно прямо за дверью и стояла.

На сей раз она была в темно-зеленом, изумрудного цвета платье. Прическа, макияж, платье — все смотрелось так же роскошно, что и в прошлый раз. С трудом можно было представить, как она выглядит в техническом отделе, копируя схемы и чертежи.

— Здравствуйте, — сказал я корректно-суховато.

— Добрый вечер, — ее тон был теплее. — Проходите.

И вновь в темно-синих глазах женщины мне почудилось нечто недосказанное.

Я прошел в комнату, где от моих действий пострадали Федя с Лапшиным. Здесь все было так же. И никого.

Хотел обернуться, но мужской голос за спиной сказал:

— Здравствуйте.

Глава 14

— Здравствуйте, — ответил я, не оборачиваясь.

В эту секунду важнее всего — показать, что я не боюсь. Что уверен в себе абсолютно.

Неторопливо я прошел к столу, сел.

Мужчина лет под сорок в опрятном сером костюмчике вышел из соседней комнаты.

Типичный советский служащий среднего ранга. Скромный костюм, светлая рубашка, галстук. Самая обычная внешность. Увидел, отвернулся — и забыл.

Конечно же, это не просто так. Умелый подход к созданию образа.

Невзрачный гражданин свободно, по-хозяйски, присел за стол.

— Ну что ж, давайте знакомиться, — произнес он с позитивным настроем. Я ответил тоже в приподнятом тоне, даже с пафосом:

— Давно пора! Если мы делаем одно дело, то должны делать его сообща!

Он принужденно-любезно улыбнулся:

— Антон Иванович Щетинин.

— Очень приятно. Ну, обо мне вы уже знаете: майор Соколов Владимир Павлович.

Он сказал, что работает все в том же Горкомхозе. Заместитель начальника экономического отдела.

— Однако! В Пскове не Горкомхоз, а прямо штаб-квартира для нелегалов! — вырвалось у меня. — Ну да ладно. Начало положено, давайте знакомиться ближе.

— Тогда мне придется рассказать немного о себе.

— Я слушаю.

Он рассказал, что расхождения с Советской властью у него давние. Точнее, схождений-то и не было. Его, сына обеспеченного мещанина-домовладельца, разоренного революцией, новая жизнь выбросила из уютного гнезда в непогоду… Ну и так далее. Поэтому, когда через две недели войны немцы ворвались в Псков, он испытал облегчение и злорадство. Правда, в отличие от некоторых других, не спешил бежать к оккупационным властям, клясться им в вечной преданности.

— Знаете, — усмехнулся он, — у нас ведь тут многие помнят еще ту оккупацию, в восемнадцатом году…

Щетинин сказал об этих типах с явным сарказмом, и я угадал ход его мысли. Он стал присматриваться и быстро понял, что немцы кайзера Вильгельма и немцы Гитлера — это две очень сильно разные породы. Вторые куда хуже, хотя и первые были не сахарные. И что Гитлеру и его Германии быть битыми. С такими-то взглядами на жизнь, на человечество, на будущее.

— Особенно после того, когда узнал, что Англия и Америка на этой стороне, — он криво усмехнулся. — Думаю: нет, гражданин фюрер. Плохо кончите.

Да, конечно, он устроился на работу в городскую управу. Под начало городского головы Василия Черепенькина. Работал, но на глаза начальству не лез. От всяких общественных нагрузок старался уклониться.

— У нас ведь тут создали такой… «Русский национальный комитет», — он ухмыльнулся шире, — туда всеми правдами и неправдами старались загнать, но я уклонился. Я и больше скажу! Вышел на подполье. Сумел найти ходы. Сотрудничал. Заодно учился. Как создавать рабочую подпольную организацию. Должен сказать, что ваши были хорошими учителями! Спасибо им.

— Вы хотите сказать, что начали создавать резидентуру конкретно под нас? То есть, разведку США. И к немцам никакого отношения не имеете?

— Можно и так, — спокойно ответил Щетинин. — Ясно же было, что как только Гитлера добьют, американцы с англичанами из союзников тут же станут врагами. Вот тут-то мы им в самый раз и пригодимся. Не верите?

— Вообще не имею привычки верить или не верить, — сказал я с холодком. — Меня убеждают факты.

Он пожал плечами:

— Так вот вам факт. Перед вами.

— То есть вы?

— То есть я. Бывший работник городской управы при немцах. Живой, здоровый и даже награжденный медалью «Партизану Великой Отечественной войны». Второй степени. Показать наградное удостоверение?

— Конечно, покажите.

Он вынул из кармана картонную книжечку. Я развернул, прочел. Все верно: Щетинин Антон Иванович… награжден… второй степени.

Я вернул удостоверение:

— Разумно. Дальновидно мыслите. Полагаю, власть Сталина доживает последние месяцы. Имею совершенно достоверные сведения, что в высшем руководстве США разрабатывается план атомной атаки на СССР. Название — «Дропшот». Надеюсь, вы английский язык интенсивно учите?

Щетинин замялся:

— Да… Как сказать…

— Ну, что же вы! — сказал я снисходительно. — Freedom will come to you in English. Надо владеть. Дропшот, если дословно — капельная стрельба. По смыслу — точечные бомбардировки. Будут нанесены удары атомными бомбами по крупнейшим индустриальным центрам Союза. Кроме Москвы и Киева это Харьков, Ростов-на-Дону,