Завещание беглеца - Андрей Геннадьевич Лазарчук

     Можно, конечно, спорить о том, какая причина  из  длинной  цепи  причин была решающей в гибели  маленькой  цивилизации  Капатокла.  Бесспорно  одно: экология всегда играла большую роль в  жизни  человеческих  сообществ  -  от пещер до наших дней. Что же касается нынешней Сканы, то о  ней  лучше  всего можно сказать словами Томаса Элиота:

     Мертвая это страна

     Кактусовая страна

     Гаснущая звезда

     Видит как воздевают руки

     К каменным изваяниям

     Мертвые племена.

     Николай  вновь  оглянулся  на  Мэг.   Она   чуть   заметно   улыбнулась зелено-карими глазами.

     - Не нужно доказывать, - продолжал Ахматов, - что ныне весь наш  мир  - это крошечный оазис наподобие Капатокла. Во что он превратится - в  цветущий сад или в мертвую элиотовскую страну - вот главный  вопрос  нашего  времени. Если раньше из разрушенного оазиса можно  было  уйти  в  другие,  нетронутые места, то ныне человечеству некуда бежать с оскальпированной Земли. Здесь  я должен на минуту  остановиться  на  фигуре  гениального  русского  мыслителя Циолковского.  Мне  лично  очень  импонирует  его  безграничный  космический оптимизм, но хочу предостеречь  от  прямолинейно-упрощенных  толкований  его идей. Возможно, вы помните его  слова:  человечество  не  останется  навечно прикованным к своей колыбели, но в погоне за светом и пространством  покорит безграничный Космос. Полагаю,  так  и  будет  когда-нибудь.  Но  не  следует думать, что человек скачала дотла разорит свою колыбель, а потом покинет  ее в поисках более комфортабельных планет. Циолковский  вовсе  не  считал,  что человек превратится в вечного скитальца, разоряющего планету за планетой. Мы не имеем права необдуманными действиями разрушить Землю, как это сделали  со своим мирком незадачливые соплеменники Этцакля, как  это  сделали  халдеи  и персы с Двуречьем, турки-сельджуки с Каракумами,  а  позже  -  с  Анатолией, жители Северной Африки с  той  некогда  плодородной  землей,  которую  нынче называют Сахарой. Напротив, бережным обращением с родной планетой мы докажем наше право на космическое существование. В этом я вижу пафос  смелых  мыслей Константина Циолковского.

     - Правильно! - крикнул Майкл Шилин.

     - Кстати,-  сказал  Ахматов,-  один  ваш  эколог  из  корпуса   военных инженеров говорил мне, что Скане можно вернуть жизнь, но проект  этот  далек от реальности, поскольку стоит сотни миллиардов... Мне трудно судить,  может быть, ваше  правительство  и  выделило  бы  подобную  сумму,  если  бы  дело упиралось в одну только Скану. На  самом  деле  мы  стоим  перед  глобальной проблемой, в масштабе которой Скана - лишь песчинка. Так  что  вряд  ли  эта пустыня в ближайшие годы превратится в зеленый сад.

     Сделав небольшую паузу, Ахматов сказал:

     - Чувствуя, что начинаю злоупотреблять вашим терпением  и  временем,  я перехожу к заключению.

     Возник короткий шум, на фоне которого звучали отдельные реплики, дающие понять, что слушатели готовы предоставить лектору неограниченное время.

     - Вернемся на минуту к "злодею" Ньютону.  Подкоп  под  великих  творцов науки означает подкоп  под  научно-  технический  фундамент  с  сомнительных псевдоэкологических позиций. Неверно думать, будто  в  наших  бедах  повинна наука, якобы чрезмерно развитая и потому ставшая опасной.  Все  обстоит  как раз наоборот. Виноваты мы, люди, а  наука,  к  сожалению,  еще  недостаточно развита, чтобы помочь нам исправить самих себя. Моей  целью  было  показать, что золотого века  экологии  никогда  не  существовало.  Но  он  возможен  и достижим в будущем. "Вперед к природе!" - таким должен быть наш  лозунг.  Но без глубокой и умной науки  этот  лозунг  не  претворить  в  жизнь.  Нам  не обойтись без "злодея"  Винера  и  "злодея"  Вернадского,  как  и  без  тысяч современных "злодеев". Не тормозить научно-технический прогресс, а  всемерно его ускорять - вот наша обязанность. Особая нагрузка при этом ляжет, как мне думается,  на  экологию  и  информатику.  Мы  обязаны  научиться   управлять природой. И роль науки тут неоценима. Мне  ?особенно  приятно  говорить  это здесь, в среде ученых, представляющих одно из самых интригующих  направлений научной мысли.

     И наконец - прометеевский мотив. Истинное его звучание состоит  в  том, что  человек  Прометей  столкнулся  ныне  с  задачей  создать  средства  для безграничного собственного развития, обрести судьбу, уготованную  в  древней мифологии лишь богам.

     Гром аплодисментов был ответом на эти  слова.  Роберт  Гил  поднялся  и предложил задавать вопросы. Одним из первых ю Ахматову обратился Лапиньский:

     - Не считаете ли вы, мистер Ахматов, что Земля уже перенаселена?

     - Нет,  не  считаю.  Напротив,  будучи  адептом  космической  философии Циолковского, я вообще полагаю, что освоение  безграничного  звездного  мира сопряжено с безграничным же ростом количества  землян.  Что  касается  нашей планеты, то, как всякая  квартира,  она  должна  быть  заселена  с  разумной плотностью.

     Были еще вопросы. Внимание Николая привлек короткий диалог  Ахматова  и невысокого аккуратного человека с внешностью пожилого мальчика.

     - Если я вас правильно понял, профессор, - сказал он,  -  вы  наделяете человека  ролью  всемогущего  бога-преобразователя.  Как  согласовать   этот оптимизм с той грустной картиной,  которая  открывается  нам  в  современной биосфере. Хорошо известно, что  в  ближайшие  двадцать-тридцать  лет  должна исчезнуть половина видов  животных  и  растений,  населяющих  Землю,  и  все надежды биологов  не  идут  дальше  создания  генетических  банков,  которые позволят законсервировать  гены  исчезающих  видов  до  той  поры,  очевидно неблизкой, когда появится  реальная  возможность  их  восстановления.  Таким образом, победоносный путь человечества оказывается смертоносным для  живого покрова Земли. Может быть, ему - человечеству - следует отступить?

     Ахматов внимательно посмотрел на собеседника. Николаю  в  этом  взгляде почудилось сочувствие.

     - Вы правы, картина достаточно грустная, и все мы об этом знаем.  Мотив отступления и мне представляется обоснованным. Но он не противоречит  тезису о богоравности  человека.  Боги  потому  и  всемогущи,  что  знают  толк  во временных, тактических отступлениях.

     У Николая возникло желание выступить.  Он  думал  рассмотреть  проблему  единства природы и человека с позиции искусственного интеллекта и, сознавая, чти  эта свежеиспеченная мысль пока  еще  очень  лохмата,  стал  обкатывать  фразы  в торопливых попытках найти опорные точки. Из задумчивости его вывел  знакомый квакающий голос.

     - ...сказал же  упомянутый  уважаемым  мистером  Ахматовым  Элиот:  "Мы спасемся, заболевая", - слова Элиота сэр Монтегю произнес с благоговением. - Но чем нам следует заболеть, дабы спастись? Может быть,  экологией?  Это  не исключено. Ибо доктор Ахматов нас ею сегодня основательно  заразил.  Нельзя, конечно, сказать, что мы в этом отношении были вполне  здоровы.  Но  теперь, без сомнения, мы будем болеть с большей страстью.  Что  же  это  означает  - болеть экологией? На мой взгляд, это прежде всего  любить  природу.  Любовь, как