Башни Латераны 5 - Виталий Хонихоев

Тихо. В доме — дыхание спящих.

Она подумала о Владе. О том, как та сказала «негоже одной». О том, как шила — стежок к стежку, не торопясь. О том, как подкладывала всем и не ела сама. Зачем? Она же голодная. Зачем отдавать еду другим, когда самой не хватает? Это странно и неправильно. Она — незнакомка, следовательно — опасность. Влада видела ее метательные ножи, видела пятна крови на перевязи… она видела, что Беатриче не ранена. Она понимала, что кровь на перевязи — не ее кровь. И все равно пригласила ее в дом. Глупая.

Она повертела нож между пальцами, привычка старой Беатриче, уже въевшаяся в кровь. Глупая, подумала она, глупая крестьянка Влада… я могла бы убить ее. И ее и мужа, и сына. У них такие красивые глаза… сам по себе ее муж ничем не примечательный, но когда он смотрел на свою жену его глаза словно преображались, начинали сиять…

Вот, наверное, почему Беатриче собирала глаза, подумала она, чтобы запомнить это сияние… правда как только ты их вырежешь они тут же становятся склизкими и тусклыми комками плоти.

Негоже одной, подумала она, вот еще глупости. Ей и одной прекрасно. Ей никто не нужен. Только ответы. И ее месть.

Она прижала к груди свою перевязь и заснула.

Глава 12

Глава 12

— Девка — огонь! Обязательно женись! Рука твердая, удар поставленный, девятерых накоротке в ножи взяла! Да у меня в роте не каждый так может, далеко не каждый… а чего там! — Рудольф машет рукой: — Густав, старая перечница! Ты бы так смог, а? Девятерых накоротке…

— Так — не смог бы. — отвечает Густав, придерживая своего коня, чтобы поравняться с ними на дороге: — девятерых можно уработать но по-тихому. Она же первых двух тихо сняла, а потом устроила… совсем ничего не боится твоя девушка, Лео.

— Она не моя девушка. — твердо заявляет Лео: — она вообще… не знаю, что такое. Чудовище из ночных снов наверное… Дитя из пророчества, все что угодно.

— Понимаю. — Рудольф закручивает свои усы вверх: — у меня одна такая тоже как-то была. Тоже чудовище из снов и на вид как дитя совсем, но в постели такие штуки вытворяла! — он заерзал в седле и причмокнул губами: — эх! А потом ее отец приехал и забрал домой, дескать совсем дочурка от рук отбилась в столице… и с чего он это взял?

— Если бы моя дочка с тобой связалась я бы тоже забеспокоился. — отмечает Густав.

— Точно. — кивает Лео: — вот и признаки морального разложения.

— Ха! Не понимаете вы душу кавалериста! — лейтенант подбоченился, сидя в седле: — эй, Ференц! Ференц, куда ты подевался⁈ Чего отстаешь?

— Я здесь, герр лейтенант. — рядом появляется Ференц на своей гнедой кобыле.

— Ференц, дружище, а расскажи мне про своих девок, а?

— Опять вы начинаете, герр лейтенант… — Ференц смотрит на Рудольфа с легким укором: — какие еще девки? Я в семинарии вырос.

— Надо тебе девку хорошую купить. Как в городе будем, так обязательно найду тебе кого-нибудь, а то ты от своего усердия так скоро лопнешь. — говорит Рудольф.

— Отстань ты от парня, — советует Густав: — единственный нормальный десятник у тебя под началом. Не то что этот Генрих, который все в кости проиграл и пропил…

— Ну положим Генрих не так уж и плох. — отзывается лейтенант: — он не пропил коня и саблю, а это самое важное для кавалериста. И… — он вздыхает и поворачивается к Лео: — в общем ты меня понимаешь, малыш. Забирай свою дейну, свои телеги и проваливай к черту с постоялого двора от греха подальше. Я даже вопросов задавать не буду… — он передергивает плечами: — чертова война. Вот так порой приходится встречаться со старыми приятелями… по разные стороны… — он не заканчивает.

Лео молчит, понимая. С таким цепким и наблюдательным десятником как Ференц у Рудольфа не оставалось шансов не заметить все нестыковки и детали. Телеги с ранеными, причем не просто больными или там покалеченными во время работ в поле или на стройке, а именно с боевыми ранениями, колотые, резанные раны и конечно же ожоги от огня. Ожоги на руках Кристины, то, что она — боевой маг. То, что остальные в его компании — переодетые солдаты.

Так что Рудольф все понимает. Но делает вид что не замечает. Потому что если он заметит, то ему придется исполнять свой долг, задерживать их и… что там с лазутчиками делают по законам военного времени? Правильно — подвешивают за шею на том самом дубе у таверны. Один такой неудачник там уже висит, вместе с мародером и бывшим хозяином этой самой таверны. Возможно, Кристину и не повесили бы, она все-таки маг, да еще и из благородных, а боевые маги на дороге не валяются, так что ее бы в плен взяли и либо выкуп с семьи потребовали, либо на службу завербовали бы… а чего? Маги ценные специалисты, какая разница за какую сторону людей жечь? В любом случае вряд ли благородная дейна Кристина фон Райзен висела бы на дубе вместе с Лео, Йоханом, Лудо и остальными из десятка… но то, что их бы подвесили — в это он не сомневался. Кому интересны простые солдаты, тем более пойманные переодетыми?

Так что Лео все понимал. И был благодарен старому товарищу, который все же смог закрыть глаза, нарушил свой долг. Фактически — совершил преступление против своего короля. Если такое вскроется, то Рудольфа могут и казнить — за пособничество врагу. «Алые Клинки» наемная рота, но даже так — его поступки могут расценить как нарушение контракта.

— Да не переживай ты так, малыш. — правильно понимает его Рудольф: — все нормально будет. Хотел бы я с тобой встретиться в других обстоятельствах, но эх… — он чешет затылок, сдвигая кивер вперед: — и с Мессером тоже… хотел бы. Встретишь его — привет передавай. А если… — он придерживает коня, глядя вперед: — глянь-ка Ференц, никак к нам гости пожаловали, а? — он указывает вдаль, где у приметного дуба с висельниками и постоялого двора — стоят люди и лошади. Много и тех