Башни Латераны 5 - Виталий Хонихоев

Но это было раньше… до того, как он проснулся с ней в одной постели. Не везет ему на женщин, прав был Рудольф.

Он привык реагировать быстро и жестко на любую угрозу, недаром в темных переулках Города Перекрестка его называли коротким и емким словом «Нож». От угрозы до действия в этих переулках зачастую была дистанция в пару дюймов и долю секунды.

Но сейчас… что делать — он не знал. Весь его опыт оказался бесполезен перед этой рыжей магичкой. Он мог бы убить ее тысячью разных способов, но… почему-то даже не думал об этом.

Он взглянул на пылающее «солнце» в ее правой руке. Мгновенный невебральный каст, Третий Круг не меньше, да, у нее внутри мантии расчерчен магический круг, вон как ей приходится держать вторую руку на животе… но все равно — впечатляюще. Талантливая девочка… смелая.

— … слышишь меня⁈ — повышает голос Кристина: — и вообще ты под арестом! Да! Ты…

— Извини. — говорит Лео: — мне нужно остаться. Слишком много всего я сделал неправильно. Хоть раз в жизни мне нужно исправить то, что я наделал. — он направляет свою лошадь к Кристине, медленно. Она не делает ничего и он — перехватывает ее правую руку, вливая чуть-чуть энергии, дестабилизируя заклинание и погасив «солнце» в ее ладони. Неожиданно их лица оказываются совсем рядом, и он видит ее глаза…

— Ты не вернешься. — говорит она: — поехали… это слишком опасно.

— Обязательно вернусь. — отвечает он: — я быстро. Вы пока езжайте… не надо ждать. — отвечает он: — я просто узнаю, что и как и вернусь.

— Ты врешь. Я уже знаю когда ты врешь. Ты собрался выручать эту… Элеонору, кто бы она такая не была… знаешь, а ведь на цепь просто так не сажают! Она наверняка еретичка, ведьма или с демонами якшается! А то и с некромантами! Может она сама некромант!

— Она? Она не некромант.

— У нас приказ… — слабо попыталась возразить Кристина.

— Передавай привет баттеримейстеру Маркетти.

— Я… я даже не знаю, как тебя зовут на самом деле! Кто ты, кузен дейны Хельги, Альвизе Конте или «малыш» Штилл? Кто ты такой?

— Езжайте. — он развернул лошадь к тракту: — я скоро вернусь.

— Эй, Виконт! — махнул ему рукой Лудо: — удачи тебе там! Ты парень продувной и жесткий, я в тебя верю. Если что твоей броньке и вещам не дам пропасть!

— Приеду — проверю. — отзывается он: — что пропадет из моих вещей — убью, так и знай.

— Да, да, да. Езжай уже, спасай свою зазнобу… эх, сдохнешь ни за грош, Виконт…

— У нас в деревне…

Он не оглядывался. Знал — если оглянется, увидит рыжую макушку Кристины и тогда, может быть, передумает. Может быть, даже вернется. Потому что идти вместе со всеми в армии оказалось удивительно легко — идешь и не задаешь вопросов. Армейская служба может быть нелегка для тела, но отдохновение для души и разума. Никаких вопросов и сомнений, просто делаешь то, что тебе приказали, день за днем.

Копыта мерно стучали по утоптанной колее. День клонился к вечеру — солнце висело низко, жёлтое, тяжёлое, и тени от деревьев тянулись через дорогу как полосы на тюремной решётке. До постоялого двора — может, полчаса верхом. Если напрямую.

Напрямую он не поедет. Он не был героем. Он это знал о себе твёрдо, без ложной скромности и без самолюбования. Герои — это совсем другие люди. Элеонора, которая стояла на стене Вардосы, отражая атаки магов Арнульфа, единственная кто устояла перед «Поцелуем Мораны» в тот день, Принц Савойский на том поле боя, когда гельвицийские наемники за его спиной так и не дрогнули и полегли все до одного, но не сделали ни одного шага назад, хотя у них не было никаких шансов. Святой Августин в Первую Демоническую, когда он смог запечатать Прорыв Демонов в наш мир, оставив после этого Стеклянную Пустошь далеко на юге…

Нет, Лео определенно не был героем. Он и семейка Гримани, брат Лоренцо и сестра Беатриче — они втроем могли дождаться темноты, выждать пока все заснут и тихими тенями скользнуть через запертые окна и двери, проникнуть через чердаки и подвалы и склонится над спящими с ножом в руке. Он знал, что не стоит бить ножом в тишине спальни — это выдаст, человек умирает не так уж и просто, организм сопротивляется, если перерезать глотку, то жертва будет биться в конвульсиях, разбудит всех не только в этой комнате, но и во всем доме. Караульных можно снимать ударом ножа в почку, тогда от жуткой боли человека парализует и выгибает назад, нужно только придержать голову, чтобы тот не упал с размаху, ведь на голове у часового обычно стальной шлем. Такой если покатится по камню, зазвенит что твой колокол…

Но спящий может спать на спине… это рискованно, но если аккуратно просунуть тонкое лезвие в центр между грудиной и животом, туда, где находится центральное сплетение каналов, не ударить, а именно — просунуть, вдавить… то лежащего парализует, и он даже рта открыть не сумеет. И умрет тихо, не разбудив даже того, с кем лежит в одной постели.

Второй способ — тонкое и длинное острие, стилет. Осторожно просунуть его в ухо… Но металл нужно будет согреть рукой перед тем, как применять, иначе жертва проснется. Вставив острие в ухо — коротко ударить ладонью по рукояти. Едва слышный хруст и жертва тут же расслабляется… даже обмочиться может. Но не пикнет, умрет на месте. Есть и третий… есть много способов убить человека во сне и все они неприемлемы для настоящих героев.

Но такому как Лео в самый раз. Сотня опытных гельвецийских пикинеров, лучшие солдаты в мире… когда они спят — на них нет их зачарованных панцирей, кольчуг и шлемов, у них в руках нет оружия. Когда они заснут — они будут такие же как все…

Через некоторое время он подъехал к верхушке холма, с которого дорога шла только вниз, в долину, к висельному дубу и таверне на перекрестке. Сверху было видно лагерь, который инквизиторы разбили рядом с таверной, ряды желтых палаток, лошади, телеги, горящие костры. Ветер донес запах жареного мяса.

Надо будет спрятать коня с припасами в лесу, подумал Лео, нельзя туда верхом приближаться и