Испытание дружбой - Нелли Мёле

Она уже открыла свой медальон и вышла из-под ивы уже в обличье аваноста. Я открыла свою деревянную шкатулку, отодвинула в сторону маленькие перья сойки и осторожно вынула крошечный стеклянный контейнер. Держа его двумя пальцами, я посмотрела на свет и сразу разглядела почти прозрачные горностаевые волосы. Сделав глубокий вдох, я закрепила кулон на цепочке. Когда я подняла руку, она была почти прозрачной, лишь контур рукава моей светло-зелёной толстовки отблескивал на свету.

Ожидавшая на берегу Феа крикнула по-птичьи, тем самым напугав меня. Я быстро нащупала медальон и нажала маленькую кнопочку. Всё привычно зашумело и закружилось, но, взглянув вниз, я едва сумела различить свои птичьи лапки, теперь сливающиеся с землёй.

– Я иду за тобой! – крикнула я Фее, которая тоже тут же расправила крылья и оттолкнулась от берега.

Я выступила из-под раскидистой ивы и ещё раз покосилась на небо, прежде чем последовать за синим аваностом.

Мы летели прямо над Южным ручьем, который ровными петлями пересекал долину. Здесь всё было совсем не так, как в Нордбахтале: ни отвесных скал, ни глубоких теней, только свет и насыщенная зелень. Всё потому, что вдоль реки были луга, ивы и тополя. Горные же склоны по обе стороны потока поднимались ввысь достаточно плавно. Да и в целом эта долина была значительно шире соседствующих с ней.

Мы летели довольно долго.

Наконец Южный ручей начал сужаться, становясь действительно похожим на небольшой ручей.

– Впереди начинаются истоки, – сообщила Феа. – Но там довольно болотистая местность, так что лучше давай садиться здесь.

Прежде чем я успела ответить, она сложила крылья и спикировала на поросший камышом берег.

Вскоре мы сидели на камнях в человеческом обличье, а я по-прежнему была невидимкой. Феа уже сняла кроссовки и носки, а потом проворно подскочила и в одно движение стянула с себя брюки.

– Пока глубина позволяет, можно идти прямо по воде, – сказала она, указывая на галечное дно, которое было очень хорошо видно сквозь прозрачную воду. Я и опомниться не успела, как Феа уже стояла в ручье по щиколотку. Чтобы случайно не намочить кардиган, она узлом подвязала его края на животе, так что стало видно низ её красного купальника. Полностью подготовившаяся, она осторожно побрела по воде вперёд, пока я только снимала всё лишнее. Но вот я тоже вошла в ручей, в купальнике и толстовке поверх него.

– Холодрыга-то какая! – взвизгнула я. – Так и ноги отморозить недолго!

Феа, наклонившись над гладью воды, шла вперёд и даже не оглянулась на мои крики, будучи полностью сосредоточенной на воде. Периодически она опускала руку в глубину, но ракушку почему-то всё не доставала.

Я глубоко вздохнула и, уперевшись руками в бёдра, стала тоже вглядываться в воду. Медленно, шаг за шагом, мы вместе с Феей двигались дальше. Вот вода уже была мне по колено, но теплее она при этом совсем не становилась.

И вдруг я заметила что-то чёрное между серыми камешками. Когда я протянула за ним руку, правый рукав толстовки, естественно, моментально промок насквозь.

– Ай! – вскрикнула я, но по крайней мере вытащила чёрную блестящую ракушку продолговатой формы.

– Я нашла моллюска! – крикнула я Фее, которая брела по воде метрах в трёх от меня. Она тут же подошла ко мне, держа руки лодочкой.

– Я тоже кое-что нашла, – сказала она, оказавшись передо мной. Мы одновременно показали друг другу наши находки.

– Какие крохотные, – разочарованно протянула я. Хоть две найденные нами чёрные ракушки и выглядели, как на том фото, что показывала мне Мерле. Но по размеру они были не больше фасолинки.

– Мерле вычитала, что только у взрослых речных моллюсков можно найти жемчужину, – сказала я Фее. – И то не у всех. В любом случае в длину они точно должны быть хотя бы пять-семь сантиметров.

Феа вздохнула.

– Значит, это малыши, – резюмировала она.

Мы положили ракушки в воду и продолжили поиски. Вскоре вода уже доходила мне до середины бедра. Разглядеть дно становилось всё труднее. Я стучала зубами и почти не чувствовала свои ноги.

– Я больше не могу, – крикнула я Фее. – Надо хоть немного согреться.

Феа лишь отмахнулась от меня. Ей холодная вода была как будто нипочём. Я пошлёпала к берегу, там села на откос и пошевелила слегка онемевшими ногами. Видеть их из-за магии горностая я не могла, но догадывалась, что они все покраснели.

– Хотя бы пальцы ног не обморожены, – пробормотала я, растирая их. Феа же шла всё дальше.

Вокруг было тихо, слышалось только журчание воды Южного ручья. И по какой-то причине именно это и настораживало. Я резко подняла голову и вгляделась в ярко-синее майское небо.

– Только не это! – прошипела я. Не спуская глаз с тёмной тени, я вскочила на ноги. – Феа, выходи из воды! И поскорее, – пронзительно закричала я.

Феа, конечно, вряд ли меня видела, но я всё равно указывала пальцем высоко в небо, чтобы привлечь её внимание к надвигающейся опасности. Но и без моих подсказок Феа заметила тёмную птицу и испуганно вытаращила глаза. Расставив руки в стороны, она поспешила сквозь воду к берегу, то и дело косясь вверх.

– Сюда, сюда! – звала я, помогая ей ориентироваться. – Ну скорее же!

Феа спешила как могла. Вода ходила волнами от её энергичных движений, так что и её подвязанный кардиган постепенно полностью вымок. Наконец я могла до неё дотянуться. Всё это время я не сводила взгляда с птицы, кружащей высоко над нами и будто оценивающей обстановку. Я скорее схватила Фею за руку и помогла ей выбраться на берег.

Не стоило, конечно, этого делать. Потому что тёмный аваност в небесах, скорее всего, понял, что Феа тут не одна, и явно кто-то ещё находится поблизости, тот, кто сейчас вытянул её за руку из воды. Он расправил крылья и стрелой понёсся вниз.

– Ой-ой, – пролепетала я. Феа лежала на траве и пыталась восстановить дыхание. Выглядела она совершенно измученной, а ноги от холодной воды стали цвета купальника. Я снова взяла её за руку и попыталась поднять.

Над моей головой слышался гул и энергичное хлопанье крыльев. Даже птицы не рассекают воздух с таким шумом. Это определённо был аваност.

В голове мелькнула мысль: мы пропали.

Но вдруг где-то вдалеке раздалось хриплое карканье. К нам приближались сотни крыльев, а птичий клич становился всё громче. Я будто попала на вороний концерт, не иначе!

– Святые пельмешки! – ахнула Феа. Она так и лежала на траве обездвиженная, лишь повернула голову в