Испытание дружбой - Нелли Мёле

– Откуда у тебя этот браслет? – тихо, но очень решительно спросила мама.

– Я его взяла у Хранительницы. Она думает, что браслет принадлежит предателю из прошлого, – ответила я.

Мама пристально посмотрела на меня. Её нижняя челюсть подрагивала. Я знала, что в такие моменты маму лучше вообще не трогать. Тем не менее я всё-таки решилась осторожно задать вопрос:

– Ты видела его раньше?

Вместо ответа мама резко встала с дивана.

– Надевай кроссовки, нам пора! – крикнула она, выбегая в коридор и находу обуваясь. – И поспеши!

– Что, что такое? – спросила я. – Что с этим браслетом не так?

Но ответа так и не последовало. Мама уже бежала вниз по ступенькам винтовой лестницы. Выйдя из подъезда, она бросилась в переулок к нашей маленькой машине, которой мы крайне редко пользовались. Я старалась не отставать от неё и скользнула на пассажирское сиденье. В салоне в этот момент вспыхнул свет, и я смогла увидеть мамино лицо. Она была очень напряжена. Можно даже сказать – была на пределе. В этот раз я не стала ни о чём спрашивать. И так было ясно, что творится что-то плохое.

Мама нажала на газ и шины со скрипом пришли в движение. Я схватилась за дверную ручку, пытаясь как-то успокоить свои мысли.

Много времени наша поездка не заняла. Вскоре мы остановились перед виллой Певчих.

– Идём! – только и бросила через плечо мама, при этом уже выбежав из машины, толкнув калитку и спеша по дорожке к дому.

– Подожди! – пробормотала я, стараясь не отставать.

Дверь, как ни странно, открылась до того, как мама успела нажать на кнопку звонка.

Аурелия стояла на пороге, уже без гипса на ноге, и выжидающе смотрела на нас.

Мама снова схватила меня за руку и подняла её так, чтобы старушка хорошо видела моё запястье и – главное! – плетёный кожаный браслет.

– О! – вырвалось у Аурелии. А потом она добавила: – Сейчас возьму куртку.

– Что происходит? – спросила я маму.

– Скоро узнаешь, – коротко ответила она и направилась к машине. – Садись, пожалуйста, на заднее сиденье.

Из машины я наблюдала, как старушка гасит свет в холле и спешит к машине с кардиганом и сумочкой в руках.

– Хорошо, что тебе сняли гипс, – сказала я, когда она села на место рядом с водителем.

Аурелия повернулась ко мне и тепло улыбнулась. Но когда мама с абсолютно каменным лицом снова вдавила педаль газа в пол, старушка схватилась за дверную ручку и замолчала на всю дорогу.

В своём смартфоне я напечатала текст сообщения:

Сейчас куда-то еду на машине с мамой и Аурелией. Тут явно что-то нечисто…

Ещё до того, как мне пришёл ответ, мы снова резко затормозили. Я выглянула из машины. Поскольку уже начало темнеть, я мало что могла разглядеть. Только выйдя из машины вслед за Аурелией, я узнала уродливый многоквартирный дом.

– Мы приехали к Селии? – пробормотала я.

Почему мама делала из этого такую тайну? Или мы сейчас просто заберём подругу Аурелии, а потом помчимся на машине ещё куда-то?

Мама позвонила в домофон. Никто не ответил.

– Что ж такое… – прошипела мама.

Я не осмеливалась даже рта открыть. Мама была не в духе, и напряжение, витающее в воздухе, было настолько густым, что почти воспринималось на ощупь.

Аурелия открыла свою маленькую сумочку и вытащила единственный ключ с домофонным брелоком на розовой ленте.

– Придётся действовать иначе, – сказала она, прикладывая брелок к панели домофона.

Я последовала за мамой и Аурелией по лестнице до самого верхнего этажа. Ни одна из нас не проронила по дороге ни слова. Я всё больше нервничала. В кармане брюк вибрировал смартфон, но я не смела останавливаться ни на секунду, даже для того, чтобы прочитать полученное сообщение.

На последнем этаже было две квартиры. Старушка отперла правую из двух дверей, и на лестничную площадку тут же хлынул свет. Мама и Аурелия молча переглянулись. Затем старушка первой шагнула в квартиру, мы с мамой последовали за ней.

Войдя в маленькую квартирку Селии, мы, по сути, сразу оказались в её гостиной. Пожилая женщина с седыми локонами сидела в просторном кресле и смотрела в большое панорамное окно. В сумерках едва можно было различить Рейн, который тёмной лентой вился мимо дома.

– А вот и вы, – тихо сказала Селия, не глядя на нас.

– Почему ты не открывала дверь? – спросила Аурелия. – С того дня, как ты спешно покинула собрание в таверне «У ручья», ты не звонишь и в гости не заглядываешь. Я начала за тебя беспокоиться.

Мама и Аурелия устроились на маленьком красном бархатном диванчике, на котором, казалось, целую вечность назад сидели мы с Миланом.

Я же устроилась на широком подоконнике, между цветочными горшками.

Наконец Селия подняла глаза. Её лицо казалось осунувшимся, взгляд – усталым.

– Я неважно себя чувствую, – сказала она.

Мама протянула ко мне руку и, как до этого у Аурелии, взяв меня за запястье, подняла мою руку выше. Подвеска в виде серебряного ключика и маленькая бусинка, которую мне удалось снова закрепить на браслете, ярко бликовали на свету.

Селия неподвижно уставилась на моё запястье. И вдруг её губы задрожали.

Только тогда я сообразила, в чём дело.

– Так это твой браслет? – удивлённо ахнула я, косясь на крупные руки Селии.

Та, видимо, догадалась, что меня смутило.

– Я ведь не всегда была такой пышкой, – ответила она. – Десять лет назад он был мне впору.

А потом Селия начала плакать. Крупные слёзы стекали по её щекам и падали вниз, оставляя следы на цветастом платье.

Мама протянула ей носовой платок и спросила:

– Может, наконец расскажешь, что тогда произошло?

– И что происходит сейчас? – добавила Аурелия.

Услышав слова подруги, Селия всхлипнула, а затем судорожно высморкалась в носовой платок.

Я по-прежнему не до конца понимала, что к чему. Или просто не хотела понимать?

Но прежде, чем я успела об этом подумать, Селия начала говорить:

– Браслет мне подарил мой бывший возлюбленный, Оскар. На него можно вешать чармы, такие различные подвески, пока браслет не окажется полностью заполненным. Маленький ключик – тоже от Оскара. Он тогда говорил, что это – символ его любви ко мне. Конечно! Вскоре он бросил меня, – и она снова высморкалась.

– А жемчужина? – робко спросила я.

– Жемчужину я купила сама. В знак принадлежности к племени водоплавающих аваностов… Знаешь, а я ведь ещё у таверны поняла, что очень