Древо Миров братьев Камковых. Том 3. Великий Ритуал - Денис Игоревич Камков

Второй день нашего марш-броска к священному озеру прошёл более осмысленно. Смутьян теперь у меня замыкал шествие и был в арьергарде. Я выбрал время поговорить с ним, отстав от основной колонны, но разговора не получилось. По его взгляду я понял, что один из болтов его самострела будет моим во время боя с гоблинсами.

«ну что же, в эту игру можно играть и вдвоём», – подумал тогда я.

Забыв про это до времени, я стал больше уделять внимания тем местам, по которым мы шли. Как сказал Снори, мы отошли уже так далеко от Северных копей, что нога людская здесь не ступала, и я первый, кто оказался так глубоко в исконных подземельях двергов. Масштабы впечатляли.

Подземные галереи были обработаны и в меру украшены, полы и стены были выровнены, руны языка подгорного народа можно часто было увидеть в памятных и особо красивых местах. Ажурные мосты без перил, нависали над пропастями, в которых не видно было дна, пологие и удобные лестницы были вырублены по краям огромных пещер. Арки порталов, соединяющих пещеры и подземные галереи, повторяли фигуры двергов и имели в основном пять углов.

Верхний проем этих порталов на уровне плеч был куда шире, чем проем в ногах. Кроме работы по камню, на высоком уровне были и инженерные коммуникации. Вентиляционные и световые шахты были устроены в достаточном количестве и подземелья не были абсолютно тёмными. Тем более они не были ни сырыми, ни затхлыми. Одна из пещер на нашем пути, произвела на меня особое впечатление. Проход через неё шёл по краю и когда наш маленький отряд втянулся в неё, я чуть не сбился с шага.

По дальней от нас стене пещеры струился полноводный, но не высокий водопад, над, и чуть за ним, сквозь невообразимую толщу скал пробивался широкий луч солнца, световая шахта была не нужна здесь. Всю красоту этой пещеры создала природа, а подземные жители только усилили эффект.

Солнечный свет пробивал водяную толщу водопада и отражался миллионами искр в брызгах разбивающейся о камень воды, а также и в маленьком озере, которое естественным образом образовалось тут за тысячи лет. Но и это не было самым прекрасным. Огромные друзы горного хрусталя были разбросаны по всей пещере. Попадающий на них свет играл всем спектром цвета, от ярко-оранжевого до голубого. Здесь даже пахло как-то по-особенному.

Отдав команду к остановке, я достал бумагу и пишущее стило и стал зарисовывать для Стефана. У меня уже было немало эскизов для него. Дверги улыбались и раскуривали трубки, кто-то набирал во флягу озёрную воду, кто-то, что-то жевал. Впав в некий транс, я не заметил, как и Мерк остался запечатлённым на моем импровизированном полотне. Я на автомате изобразил его сидящим в уютной позе на одном из больших камней живописно торчащем из глади подземного озера.

К вечеру этого, а именно второго дня нашего перехода, мы были на месте. Тяжёлая, секретная дверь, а по сути, точно пригнанный кусок скалы, отделял нас от конечной точки нашего маршрута, и мы не спешили сейчас оказаться снаружи. У нас был целый день в запасе до прибытия Дурина и я планировал провести его с максимальной пользой. Отойдя немного назад, до пещеры с развилкой, из которой как раз мы и ждали основные силы двергов и, выставив, по обыкновению, круговое охранение, мы разбили временный лагерь.

Толща скал теперь надёжно скроет и дым от костра и шум, которым мы неминуемо начнём производить завтра на тренировках. Да и соплеменники моих бойцов услышат нас заранее и пойдут на звук без опаски. Этой ночью я почти не спал. До утра я прикидывал варианты и тактические схемы и наконец, кое-что начало вырисовываться. Дождавшись время побудки, я позавтракал с отрядом и когда все были готовы рассадил их большим полукругом. Сам я встал в центре и стал объяснять.

– Воины, – начал я. – Даже вместе с отрядом Дурина нас втрое меньше, чем нужно для хирда, в котором вы привыкли воевать. – Дверги утвердительно закивали.

– Поэтому мы будем работать тройками. Ваш, как и любой в принципе доспех, с удобством позволяет обозревать, атаковать или обороняться в пределах трети круга. – Я показал сто двадцать градусов и сымитировал основные удары и блок.

– Каждый из вас будет нести полную ответственность за свою тройку и будет в ней равноправен. Вам надо выучить и понять, когда применять всего три команды для своих боевых братьев. «Щит», «Руби» и «Стреляй». Как вы поняли, у каждого будет своя наиважнейшая роль. Один из тройки будет с ростовым щитом, второй с любимым топором, клевцом, или секирой, а третий с болтером. В зависимости от ситуации, которые мы отработаем сегодня, вы поймёте каким сектором повернуть к противнику.

Я видел, как в их глазах зарождается понимание доселе неизвестной им тактики. Тренировались мы целый день и только тогда, когда я увидел, что каждая тройка «срослась» и поняла, что, как и когда делать, я успокоился. Дверги были очень толковыми и знали, за какой конец держать меч. Ночью к нам подошёл основной отряд с Ледяного пика, и я вот так запросто предстал перед старшим принцем подгорного народа. Принц Дурин не был воином, что удивило и поначалу расстроило меня.

Сильно позже, когда мы провели с ним дни и ночи напролёт за разговорами и разборами старых книг, манускриптов и фолиантов, я поменял своё мнение о нём. Дурин Смышлёный был невысок и хром. Рост его был ниже среднестатистического для дверга, а его макушка не доставала мне даже до подбородка, хотя и мой рост был всего-то сто семьдесят сантиметров. Плечами и статью принц также не вышел, но конечно дверг – есть дверг.

Он был шире и массивнее меня. Тогда, я глубоко поразился его внешности, он скорее был инженером или мастеровым, учёным или архитектором и выглядел он также. Обычные добротные ботинки и штаны были у него как у всех, но вот выше. Поверх кожаной рубахи его был одет плотной и толстой кожи жилет. На том жилете, наверное, было сто карманов и карманчиков, на широком поясе висели подсумки и чехлы, а за спиной была чудного вида сумка-рюкзак, с ещё одной сотней карманов и отделений. Всё, абсолютно всё было занято чем-то. На лбу принца были специальные увеличительные очки, по типу ювелирных. Оружия я у него не увидел.

– Дурин. – Просто представился он мне и