Мастер архивов. Том 2 - Тим Волков

снова заговорил официальным тоном. — Я сейчас свяжусь с районной полицией. У них есть отделение в уездном городе, это километров сорок от вас. Они отправят патруль в вашу деревню для охраны. Обеспечат вашу безопасность. Полиция, поняли? Не местные мужики с вилами, а вооружённые люди. Так что никакой опасности не будет.

— И сколько ждать этот патруль?

— Сколько надо, столько и ждать! — отрезал Лыткин. — Но работу вы не прекращаете. Заканчиваете опись, готовите книги к вывозу. Как только полиция подъедет и обеспечит охрану, вы спокойно доделаете дело. А там и за машиной пошлём. Всё ясно?

— Нет, — твёрдо сказал я. — Не ясно. Я не собираюсь сидеть в этой дыре, дожидаясь неизвестно кого, пока по лесу бродит то, что чуть не убило здорового мужика. Значит так, — процедил я сквозь зубы. — Мы остаёмся до утра. Но в подземелье больше не сунемся. Будем сидеть в избе и ждать ваш патруль. Если к утру никто не приедет — мы уходим пешком на трассу и ловим попутку. Всё.

— Николаев! Это самоуправство! Я приказываю…

Я нажал «отбой». Тихо выругался.

— Что он сказал? — спросила Катя — я не заметил, как она вышла на улицу.

— Что мы должны остаться, — ответил я, пряча телефон. — Что он пришлёт полицию для охраны. И что машин нет.

— М-да… — протянула Катя. — Значит вариантов нет.

* * *

Я не намерен был участвовать в этом безумии и вновь идти в подземелье… если бы не Рудольфовна. Бурча себе что-то под нос, она суетилась у печки. Я сидел на стуле, лениво смотрел в окно — считал дохлых мух между стеклами.

— Гадкое место… проклятое… антихрист этот боярин… жили сколько лет и все хорошо было… Туман еще этот…

— Что? — переспросил я, заостряя внимание на последних словах.

— Чего? — Рудольфовна обернулась.

— Вы сказали про какой-то туман вроде?

— Сказала.

— А что — туман?

Она махнула рукой.

— В последнее время туман возле того тополя появляться начал. Нехороший такой. Цветы даже от него вянут. Думаю, это колдовство это выходит из этого подземелья бесовского.

— Испарения какие-то что ли?

— Говорю же — туман! — пробурчала старуха. — Гадкий такой, черный. И прожилки в нем такие, горят золотом…

* * *

Ближе к обеду я резко изменил свое мнение по поводу посещения подземелья и решил туда сходить — слова Рудольфовны про черно-золотой туман всколыхнули во мне такое волнение, что больше сидеть я не мог.

— Идти в подземелье? — удивилась Катя.

— Просто подумал… — говорить спутнице про туман было нельзя. — Пока суть да дело что я буду просто сидеть? Работу и в самом деле нужно выполнить. Лучше как можно скорее завершить порученное и уехать из проклятого места. К тому же у меня есть обсидиан. Я справлюсь. А ты пока тут…

— Я с тобой! — не терпящим возражение тоном, сказала Катя.

— Но…

— Никаких «но»…

Возвращаться в подземелье с кем-то не входило в мои планы — я хотел исследовать его один, собрать информацию про туман, который там видела Рудольфовна. Тот самый, что перенес меня в этот мир… кто знает, может быть и сто дней не нужно ждать? Может, тут тоже есть кротовая нора, которая может меня…

Я тряхнул головой. Раньше времени нельзя обольщаться.

— Лекс…

— Это опасно.

— Тогда тем более одного не пущу!

Что я мог сделать? Мы пошли вместе.

Солнце поднялось высоко, но его свет казался здесь чужим, неживым — он будто спотыкался о тени, что густыми кляксами лежали вокруг усадьбы.

— Готова? — спросил я, проверяя фонарик на телефоне и обсидиан в кармане.

— Нет, — честно ответила Катя. — Но идти надо.

Арчи остался у Рудольфовны — сослался на то, что «котам в подземельях не место», но я подозревал, что он просто хочет доспать на тёплой печи. Впрочем, я его не винил.

Мы спустились.

Коридор с мумифицированными слугами мы прошли быстро, стараясь не дышать. Тела стояли на своих местах, неподвижные, но мне всё время казалось, что в пустых глазницах мелькает что-то. Катя сжала мою руку, когда одна из теней на стене шевельнулась, но это был просто свет фонаря.

Дверь.

Она была приоткрыта.

— Разве мы её открывали? — шепнула Катя.

— Не помню. — Я напряг память. Кажется, дверь оставалась закрытой. Но сейчас створка была сдвинута ровно настолько, чтобы в щель мог пролезть человек.

— Там кто-то был? — Голос Кати дрогнул.

— Не знаю. Держись за мной.

Я толкнул дверь. Тяжёлая, окованная железом, она поддалась с протяжным скрипом, от которого у меня заныли зубы.

За дверью оказалось помещение — небольшое, квадратное, явно служившее когда-то то ли кабинетом, то ли лабораторией. Вдоль стен — стеллажи, на них — ящики. В центре — массивный стол, заваленный истлевшими бумагами. И везде — книги. Сотни книг.

— Ничего себе, — выдохнула Катя. — Тут их… тут их целая библиотека.

Мы подошли к ближайшему стеллажу. Книги были старые, в кожаных переплётах, с медными застёжками. Я осторожно взял одну, открыл.

Страницы были исписаны мелким, витиеватым почерком. Иллюстрации… Меня невольно передернуло от отвращения. Схемы жутких ритуалов, анатомические рисунки, части тел и органов, символы, которые я уже видел на стенах.

— Чёрная магия, — тихо сказала Катя, заглядывая через плечо. — Всё это. Чистая, концентрированная, без примесей.

— Работаем, — вздохнул я. — Нужно хотя бы описать, что тут есть.

Мы принялись за дело. Достали планшеты, начали составлять опись. Каждая книга получала номер, краткое описание переплёта, примерное содержание (насколько можно было определить по беглому просмотру). Работа продвигалась медленно — книги не хотели раскрываться, некоторые будто сопротивлялись, страницы слипались, и их приходилось разлеплять чуть ли не силой.

Время тянулось незаметно. Мы погрузились в работу, стараясь не думать о том, что вокруг нас — мёртвые слуги в коридоре, руны, пульсирующие магией, и неизвестность за стенами этого подземелья.

— Смотри, — Катя протянула мне очередную книгу. — Эта — явно ритуальная. Тут схемы жертвоприношений.

Я взглянул. Иллюстрации были весьма натуралистичными, почти фотографическими.

— Вот еще одна, — произнесла Катя. — Порядковый номер… двадцать два. Описание: «Кожаный черный переплёт. На корешке — тиснение. Неизвестный язык».

Катя раскрыла книгу. Пергамент был тонким, почти прозрачным, и