Тирания бабочки - Франк Шетцинг

пришло в голову, почему Лютер вообще здесь, – пожалуй, вряд ли данный момент подходит для интенсивного курса по квантовой механике. Да вы и не хотите это все знать.

– Нет. Я хочу знать, почему вашей сотруднице пришлось погибнуть. – Лютер помедлил. – Этой вашей машине ведь не потребуется много времени на то, чтобы это выяснить, так?

Ван Дэйк оттолкнулся от перил.

– Осуществление права и закона я все-таки предпочел бы видеть в ваших руках.

– Я ценю вашу романтическую жилку.

– Я серьезно. A.R.E.S. не зафиксировал ничего, что позволило бы узнать, что Пилар вообще здесь была. Я хотел вас заверить, что нам нечего скрывать.

«Это хорошо, – подумал Лютер. – Тогда мы будем ходить по этой прихожей поганую вечность, как это называет Рут».

– А нам не следовало бы сперва зайти в отдел службы безопасности? Снаружи.

– Да. Чуть позже я познакомлю вас с ее руководителем.

– Давайте прямо сейчас.

– А вы разве не хотите, чтобы собрались все вместе…

– Я хочу только познакомиться с ним. – И, может быть, снова встретить ту эфиопскую женщину, ее магнетический взгляд, ее голодную улыбку. – Кроме того, я бы с удовольствием заглянул в видеозаписи наружной охраны. В качестве выборочной проверки.

– Конечно. – Ван Дэйк даже не дрогнул лицом. – Какое место вы хотите?

– Скажем так, площадку перед большим ангаром в половине одиннадцатого?

– Никаких проблем.

Они вернулись в контрольное помещение, программисток там уже не было. А централь безопасности, наоборот, вся гудела от занятости. По экранам тянулись выдержки из съемок – пространственно глубокое вдавливание в некие ящики для рассады. Несколько камер посвятили себя только наблюдению за A.R.E.S.ом, за его коридорами одинаковой формы, по которым быстро пробегали машины, прислуживающие другим машинам. Ферма была охвачена под всеми углами зрения: офисы, помещения для отдыха, наружные территории, дальнее окружение. В шезлонгах ворочался ветер, стая гусей пересекала облачную гряду, темная на фоне бесконтурной белизны, погасившей солнце. Несколько человек в униформе подняли глаза на Лютера, эфиопки среди них не было.

– И не подъем, – тихо сказал он ван Дэйку. – Только видео.

Менеджер повернулся к одному из экранов:

– A.R.E.S., покажи нам видео охраны ангара во дворе от вчерашнего вечера, десять часов тридцать минут, со всех камер.

Окна сдвинулись, новый вид показывал ночной зал с четырех точек, освещенный и пустой. Вокруг стояли бездействующие роботы, грузовой лифт открывал взгляду пустой грузовик. Царило то своеобразное оживление неживого, какое Лютер отметил еще в контрольном помещении при взгляде в безнадежные внутренние миры машин. Он изучал перспективы камер. Очень похоже на камеры Пилар, почти идентичны, потом ему стало ясно: они и есть идентичные! Пилар завладела системой наблюдения фирмы. В ускоренном просмотре прошло полчаса, а так и не произошло ничего такого, то есть видеозаписи Пилар были бы либо неправильно датированы – или так называемая служба безопасности напропалую обманывала своего работодателя.

– Я же говорю, тут нет ничего такого. – Ван Дэйк пожал плечами. – Но вы можете отсмотреть хоть весь материал. На здоровье.

Лютер покусывал нижнюю губу. «Ясно же. Мы можем отсматривать его до посинения. Ван Дэйк прав. И Тами тоже права. Цифровой мир ей знаком никак не меньше, чем ее любимые птичьи заповедники в окрестности Стального моста. То есть, говоря о времени съемки, она не имеет в виду время обработки. Съемки Пилар Гузман, без всяких сомнений, были сделаны прошлой ночью, а вот это здесь – чертова фальшивка». Он повернул голову и увидел, как какой-то мужчина встал и направился в их сторону.

* * *

Надо обязательно прикрывать свой тыл. Всегда. Особенно тогда, когда есть шанс загнать противника в узкое место. Тогда со всех сторон на него будут направлены ружейные дула. Входя в помещение, где могут быть настроены против тебя, не следует рассчитывать навести там шороху в одиночку, а надо внимательно осмотреться, сделать выводы и вернуться с достаточным подкреплением. Полицейские школы учат многому такому, чем Лютер зачастую пренебрегал, пока его семья не начала всерьез заболевать его охотничьей лихорадкой – и Сьерра была задумана как место лечения. И лечение удалось – господи, еще как удалось! – однако в глубине он так и остался тем же импульсивным охотником, фиксированным на добыче, как только она выступает на свет, готовым в схватке сорваться вместе с ней в пропасть.

Мужчина был рослый. Выше Лютера, с такими широкими плечами, что его туловище имело форму V-образного клина, вершина которого опиралась на удивительно узкие бедра. Волосы на затылке и на висках сбриты, подстриженная клинышком бородка в стиле Генриха Четвертого дополнительно подчеркивала его волевой подбородок, тогда как нос был коротковат. Светлые умные глаза светились из-подо лба. Этому лбу, казалось, не хватило кожи – и она была гладко натянута. Череп, который в своих странных пропорциях мог бы казаться уродливым, вместо этого излучал волчью привлекательность.

– Извините, шериф. – Великан обнажил крепкие ряды зубов.

– Помшерифа.

– Я был занят, когда вы вошли. Джейрон Родригес.

Лютер пожал протянутую ему лапу.

– Очень рад.

– Джейрон возглавляет у нас службу безопасности, – объяснил ван Дэйк, но это было лишнее: Родригес явно был вожаком стаи.

– Чем мы можем вам помочь, помшерифа?

Лютер не ответил, не сводя при этом глаз с великана. Какой счастливый случай. В деле наметилось движение быстрее, чем он рассчитывал. Капали секунды, и жизнерадостная приветливость Родригеса начинала застывать. Его густые брови поползли вверх, он развел руками в вопросительном жесте.

– Итак? – протяжно произнес он.

Лютер вызвал в памяти видео ангара. Мужчина, который руководил погрузкой контейнеров. Лютер увидел, как тот поднял глаза к камере, не подозревая, что его лицо попадет на флешку Пилар. И вот этот мужчина стоял теперь перед ним. Под его синей майкой прорисовывалась мускулатура груди, как у одной из этих экшен-кукол типа Бэтмена, воротник ветровки был поднят, так что потребовался еще один взгляд, чтобы разглядеть пластырь телесного цвета, выглядывающий из-под ткани.

– Помшерифа? Что вы так на меня смотрите?

– Разве у меня есть для этого причины?

Ван Дэйк нахмурил брови:

– Какие-то проблемы?

Родригес отрицательно помотал головой:

– Нет, что касается меня. Разве мы знакомы?

– Ваша шея. – Лютер поднял указательный палец. – Ранение?

– А, это. Порезался, когда брился.

– Понятно. – Лютер подошел ближе. – А можно мне взглянуть?

– На что?

– На вашу рану.

– На порез от бритья?

– Да.

– Зачем вам, прости господи, на него смотреть?

– Мне интересно, чем вы бреетесь.

Родригес заморгал:

– Чем я бреюсь?

– Опасной бритвой или ногтем.

Челюсть великана напряглась, мускулы на загривке вспучились, как у хищника, который пока не решил, то ли ему бежать, то ли нападать.

– Я использую обычную бритву, помшерифа, которую мне, пожалуй, часто приходится