Пустыня смерти - Влада Владимировна Мишина

class="p1">– Ифе, я не Мересанх. Не Исида. Но она тоже хотела бы, чтобы ты вспомнила о радости. Я знаю, что тебе больно. Память играет с тобой – это и есть испытание. Не позволяй ей убить в тебе то, к чему ты стремишься!

– Вспомнить о радости? Что такое радость? – невнятно бормотала Ифе.

Сет схватил Амт за горло, отрывая от покрытого водой пола. Богиня захрипела, царапаясь когтями и призывая свои силы, но грешный бог был сильнее. И он, в отличие от Амт, не сдерживался со своими незримыми противниками.

– Очнись, Сетх! – закричала богиня.

Руки на её горле сжались сильнее. Сет отшвырнул Амт в сторону и двинулся на неё, нанося удар за ударом.

Могли ли боги убивать друг друга? Могли. Уж Сет точно мог, однажды уже покончив с самим Осирисом. Амт отчётливо видела в его чертах свою приближающуюся смерть.

Она с трудом увернулась от нового удара, но Сет был быстрее. Он поставил ногу ей на грудь, надавливая всё сильнее. Амт почувствовала во рту привкус расплавленного золота. Кровь богини вот-вот должна была пролиться.

– Иф… Ифе…

«Это я. Мересанх зовёт меня. – Аментет с трудом оторвала руки от разрывающегося сердца. – Нет, это не Мересанх. Амт!»

Слова, сказанные богиней вихрем врывались в затуманенный видениями разум Ифе. «Радость, нужно вернуть радость!» Впившись пальцами в ткань одеяния, она попыталась воскресить в памяти день своего первого возрождения.

От яркости, ударившей в глаза, девушка зажмурилась. А когда вновь смогла видеть, не сдержала восторженного вздоха. «Солнце!»

Перед аментет, вышедшей из темноты, открывался самый прекрасный вид, который она помнила.

Яркое полуденное солнце освещало величественные стены из белого камня. Всё вокруг утопало в зелени, укрывающей тенью путников, проходивших через исполинские ворота. За стенами виднелись крыши домов, парящие вершины пирамид-храмов и флаги дворцовых сооружений.

Но больше всего Ифе поражал вид солнца. «Такое яркое!» – Ей пришлось прикрыть глаза ладонью, но сквозь пальцы она продолжала смотреть на небо…

Уже много раз вкус жизни и стремление к ней спасали Ифе. Сейчас они тоже помогали. «Я помню ту радость. С ней ничто не сравнится». Но было ли этой радости достаточно?..

Алый всполох силы Сета озарил зал и отразился в водной глади. Сердце Ифе всё ещё болело, но она всё-таки увидела происходящее: Амт, распростёртую на полу, ногу Сета на её груди и убивающий свет его силы.

– Сет, остановись! – закричала она, но бог не слышал мольбы.

Мыслями он был не здесь.

– Ифе… – Хрип Амт пробрался аментет под кожу.

Это был голос умирающей.

«Я вспомнила радость! Вспомнила! Что ещё нужно?!» Конечно, нужен был артефакт, которого у неё не было. «Амт, ты ошиблась. Без артефактов всё бессмысленно…»

Боль в сердце продолжала терзать Ифе и каждого, кто находился в зале. Но эта боль была ничем, в сравнении с агонией, в которой пребывала Амт.

Ей ошибка стоила всего: вечности, существования.

Зал наполнился хрустом ломающихся рёбер. Под ногой Сета тело Амт искривлялось, пока грешный бог не достиг сердца.

Убить богиню было сложнее, чем смертную. Но для бога, обезумевшего от воспоминаний, довольно легко. А Амт…

«Я не хочу ему навредить. Только не ему». Она не сопротивлялась. Не выпускала свою сущность, поглощающую души. Только не на Сета. «Он и так пережил много боли. А я… Я не столь важна».

Последним усилием она потянулась вперёд, касаясь Сета.

– Спасибо тебе за вечность в Великой Эннеаде, бог песчаных бурь.

Это были последние слова пожирательницы душ, которые она сказала в этой ветви мироздания.

Золотой свет заструился из её пальцев, отдавая Сету все воспоминания Царицы Богов, не принадлежавшие Амт. Теперь это была его ноша.

А затем богиня… умерла.

И вместе с её уходом боль покинула сердца богов и смертных, позволяя им вздохнуть полной грудью, будто только и ждала достойной жертвы.

Вода расступилась, образуя сухой путь к проходу, открывшемуся в дальней стене зала. Пока что никто не смотрел в ту сторону.

Ифе с хрипом упёрлась руками в пол, не понимая, что произошло.

Сет вздрогнул всем телом и посмотрел вниз.

– Амт? – позвал он.

Аментет проследила за его взглядом.

– О, боги… – вырвалось из её горла лишь одно восклицание.

Кровь Амт была золотой.

Тонкая струйка блестела, стекая из уголка рта.

Жёлтые глаза с вертикальными зрачками были широко распахнуты. Они невидящим взором смотрели вперёд. Лицо Амт было странно спокойным.

Сет сделал маленький шаг в сторону, а затем упал на колени, протягивая руку вперёд. Он мог коснуться щеки Амт, но не делал этого.

Вместо радости, которая нужна была для испытания, зал затопили ужас и отчаяние. Но теперь они были не призрачными отголосками памяти – они были настоящими.

Медленно и неизбежно тело Амт распадалось, стираясь из мироздания: для богов не было своего Дуата после смерти. Не было Полей Иалу.

Возможно, было небытие или что-то ещё, о чём даже не знали смертные. Но здесь, в этом мире, Амт больше не было.

Сет схватил воздух, оставшийся в том месте, где ещё мгновение назад лежала мёртвая богиня.

«Видимо, в испытаниях есть два пути… Артефакт или смерть». Ифе поняла это по зову скрижали, ставшему громче в миг, когда Амт распалась.

Все, кто находился в зале, не шевелились. Казалось, даже не дышали.

Только Сет сжал голову руками, заходясь в диком крике. Его мысли терзали переданные воспоминания Исиды, но кричал он не из-за них.

– Это не твоя вина… – Шёпот Ифе мало что мог изменить в тот момент.

Пережив худшие страхи прошлого, никто не был готов к потере в настоящем.

«А дальше?.. Что ещё мы потеряем?» Первое испытание осталось позади. Скрижаль была совсем близко.

Но никто не мог сделать следующий шаг к ней.

Глава VIII. Мудрость и сила

Звёздное небо дарует покой,

Пустыня под солнцем измерит силу.

Иди же вперёд, на месте не стой,

К победе, а может, сразу в могилу.

С того момента, как первое испытание Исиды осталось позади, прошло немало времени. Никто точно не мог сказать сколько, ведь в зале, заполненном водой, принесшей тягостную память, мгновения странно сплетались друг с другом. Однако путь дальше был открыт. И в конце концов, всем пришлось сделать следующий шаг в неизвестность.

«Неизвестность оказалась тихой…» – Ифе задумчиво смотрела на костёр перед собой. Следующий зал, в который они попали, выглядел бы обычно: колонны, каменный пол, прямоугольное пространство, – не будь его потолок бескрайним звёздным небом.