Пустыня смерти - Влада Владимировна Мишина

испытываю к вам чувства, – честно призналась Ифе. – Симпатию, интерес, благоговение. Я вижу в вас мужчину, а не только божество во многом благодаря тому, что вы относились ко мне, как к равной.

– Но хекау тебе ближе, – медленно кивнул Анубис.

Ифе вздрогнула, понимая, как каждое слово ранило бога. И её.

– Я боюсь причинить вам боль, но должна закончить ту ложь, которая оплетает нас троих, даже если мы не врём вслух, – сказала она, до боли впиваясь ногтями в ладони. – Я влюблена в Кейфла, но я не влюблена в вас. Могла бы влюбиться, ещё немного – и могла бы… Вот только это стало бы предательством моих чувств к хекау, его чувств ко мне и предательством вас. Поэтому нужно закончить то, что ещё не началось. Сейчас.

Анубис молчал. Богу нелегко было принять проигрыш. «Я проиграл смертному? – думал он, изучая лицо девушки, которой едва не отдал своё вечное сердце. – Нет, это не битва, не игра. Это её выбор, на который она имеет право». От таких благородных и, в общем-то, правильных мыслей легче ему не становилось. И всё же бог сумел сказать:

– Я понял тебя, Ифе. Спасибо, что не дала мне переступить черту.

Аментет стало одновременно легко и тяжело в груди. Лучше – от честности и разрешения метаний. Хуже – от печали, которая царила в глазах Карателя.

– Пойдём.

Больше не говоря ни слова, Анубис пропустил Ифе вперёд и пошёл во тьму следом за ней.

* * *

Одинаковые коридоры сменяли друг друга. Зов скрижали приближался, но слишком медленно. Однообразие и размеренные шаги рассеивали концентрацию. Споткнувшись об очередной порог проёмов между коридорами, Ифе сделала два шага вперёд и только после этого поняла, что катакомбы изменились.

Теперь она стояла в воде.

Её спутники, как и сама аментет, напряжённо оглядывались вокруг. Никто не понимал, радоваться ли изменениям или готовиться к обещанным испытаниям Исиды.

– Где мы?.. – с беспокойством пробормотала Ифе.

Большой прямоугольный зал с колоннами был заполнен водой, доходящей Ифе до голени. Он выглядел так, будто должен был вести к проходу дальше, но оканчивался глухой стеной.

Сет обернулся обратно к коридорам.

– Хм, думаю, что мы в правильном месте, как минимум потому, что обратно пути нет.

Ифе проследила за его взглядом и поняла, что он был прав. То место, откуда они пришли, было такой же стеной, как та, что ждала их в конце зала. Атсу ощупал камень, проверяя, нет ли на нём нажимных плит.

– Не очень-то приятно быть замурованными, – нахмурился он.

Осматриваясь вокруг, Ифе почувствовала прикосновение к ноге. Боясь лишний раз пошевелиться, она медленно взглянула вниз.

В прозрачной воде клубилась странная белая дымка. На это обратили внимание и все остальные, правда, задать им вопрос о том, что это, Ифе не могла.

Дымка притягивала взгляд.

Она обвивалась вокруг ног аментет, не сжимаясь, не утягивая её в воду, а просто гипнотизируя. «От воды исходит сила, но я не понимаю какая…» В ушах зазвенело.

Чем дольше Ифе смотрела в воду, тем труднее ей было держать глаза открытыми. Сердце сжималось от печали и скорби. А затем аментет увидела силуэт.

– Кто ты? – прошептала она.

Всё вокруг подёрнулось дымкой, в которой зазвучал голос:

– Неужели так сложно было показать дворцовой змее свою стойкость? – неразличимый силуэт стал Аменом.

Маленьким, но таким серьёзным другом Атсу. Милым Аменом. Мёртвым Аменом.

– Она не убила бы нас, если бы не увидела твою слабость, – сказала Сефу, вставая плечом к плечу с другом. – Я могла бы вырасти, могла бы полюбить.

Из воды поднялся Уоти.

– Знаешь, кто виноват в нашей смерти?

– Шемеи… – прохрипела Ифе.

Амен приблизился к ней, протягивая руку.

– Ты, Ифе. В нашей смерти виновата ты.

Силуэты засмеялись и исчезли, сменяясь новым. Ифе хотела отшатнуться, но не смогла, а вновь появившаяся фигура только повторила её взмах руками.

Это было отражение. Ифе смотрела сама на себя, вот только выглядела она иначе – так, как когда-то на Полях Иалу: чёрное платье, жёсткие крылья и бессмысленное, бесчувственное выражение не осознающей себя аментет на лице.

– Нет! Я не хочу лишаться чувств! Я больше не буду безликой…

Ифе сжала голову руками. Колени пронзило болью, когда она упала на пол. Вода пропитала платье, сделав его таким же тяжелым, каким было её сердце в тот миг.

«Я вернула чувства! Они мои! Меня нельзя стереть…»

– Я – ИФЕ!

Как бы девушка ни убеждала себя, боль в сердце не проходила. Она терзала его уже почти физически. Ифе начала задыхаться, чувствуя, как отнимаются руки, а тело перестаёт принадлежать ей. Больше не было ничего светлого: ни проблеска надежды, ни порыва для улыбки. Она не могла дотянуться даже до малейшего радостного воспоминания.

– Всё вернулось? Меня больше не будет? Меня нет. Есть только аментет.

Эмоции покинули её – осталась только боль.

– Чего желаете, маа-херу? – Шёпот привычного вопроса стал последней каплей.

И тогда Ифе поняла, что умирает. Умирает от разрыва сердца, а без сердца нет пути в Дуат. Без сердца – сразу небытие.

«Я могу сбежать…» Порыв и стремление к спасению были хорошей идеей, вот только бежать Ифе не могла. Она сидела в воде, не видя перед собой ничего, кроме пляшущих пятен, предшествовавших отказу сердца.

Уловки, обман и всё, что приходило ей в голову в качестве возможности вырваться из агонии, увы, были бесполезными. «А если договориться?..»

Вот только с кем? Со своим разрывающимся сердцем? Или с безмолвной водой, которая топила в воспоминаниях? Слова и все способы спастись были ей недоступны.

И рядом не было никого, кто мог бы помочь.

– Атсу, Кейфл? Боги, мне больно… Амт, где ты?!

Никто не слышал её шёпота. Все, кто вошёл в зал, сражались со своими воспоминаниями.

* * *

Анубису не удавалось вспомнить момент, когда он погрузился в воду в странном зале под Та-Дешрет. Да и разве мог он погрузиться полностью, если воды там было всего-то по щиколотку?..

Однако Каратель понимал, что он тонет.

«Бог не может утонуть. Мне даже не нужно дышать». Лишь один раз за вечность он испытывал похожие чувства, лишь раз был таким беспомощным, когда мать топила его в реке Хапи в Дуате. И теперь Анубис вернулся в это воспоминание, проживая его вновь и вновь.

Сложно было отличить реальность от прошлого.

Анубис задыхался, цепляясь руками за плечи Нефтиды. Он не понимал, что был теперь намного сильнее матери. Не понимал, что всё осталось позади и Исида вырастила его как собственно сына. Анубис ничего