Пустыня смерти - Влада Владимировна Мишина

– Я хотел спросить тебя о том же.

Понизив голос, Ифе пробормотала:

– Не понимаю, как можно заснуть после… всего.

– Я тоже. Но попробовать можно.

Ближе к другой части зала, где был разожжён костёр, слышалось движение. Анубис тихо объяснял Атсу, что ложиться для освобождения божественного разума необязательно – нужно лишь принять удобную позу и закрыть глаза. Сет молчал, устроившись перед огнём в позе со скрещенными ногами.

– Ифе, фараонишейство! Вам местечко на плаще нужно? – крикнул Атсу. – Он уже не первой свежести, но всё лучше, чем каменный пол.

Ифе немного повернулась, чтобы взглянуть на Кейфла, и прошептала:

– Не хочу сейчас возвращаться к остальным.

Юноша кивнул, отвечая Атсу:

– Оставь нам половинку. Подойдём позже.

– Да я вам весь оставлю, а сам попробую скопировать позы наших богов.

Больше к Ифе и Кейфлу никто не обращался, давая им подобие уединения.

– Я соскучился, – тихий голос фараона был неподдельно серьёзным. – Мы всё время были рядом, но…

Ифе понимающе кивнула.

– Это не то. И я задолжала тебе разговор.

Немного отстранившись, Кейфл потянул её за руку, и они сели на пол в тени колонн.

– Не холодно? – спросил он.

В странном зале было довольно тепло, но пол всё равно оставался прохладным, что Ифе отчётливо ощущала бёдрами.

– Немного.

– Djet medu. – Простейшая формула, мимолётный свет силы хека, и то место, где сидели аментет и Кейфл, приятно нагрелось.

– Спасибо, – прошептала Ифе.

– Это мелочь.

– Для «самого сильного хекау», возможно да, а для меня – маленькое чудо.

– Сказала та, кто мог мановением руки исполнять почти любые желания маа-херу.

– То было в прошлом.

Кейфл взял руку Ифе и начал задумчиво выводить одному ему известные узоры на её ладони.

– Как я могу помочь тебе? – внезапно спросил он.

– Помочь?

Прикосновения фараона стали ещё нежнее.

– Первое испытание… Оно всем далось тяжело. Я хочу попытаться облегчить твою ношу.

– Примерно то же я хотела сделать для тебя.

Потянув руку Кейфла, Ифе подняла её к своему лицу и прижалась щекой, чувствуя прохладу колец. Большим пальцем юноша невесомыми касаниями очертил её губы.

– Я не думаю, что разговоры хоть что-то облегчат, – сказал он.

– Наверное, ты прав. Но всё же я хочу извиниться перед тобой за то, что не выслушала на балконе дворца. За то, что смотрела не на тебя одного, пока мы шли по этому пути. За то, что слишком поздно поняла, что моё сердце принадлежит тебе и только тебе. – Выдохнув признание, Ифе с надеждой заглянула в глаза фараона.

В глаза, в которых плескалось радостное удивление.

– Ифе, ты хочешь сказать, что…

– Я влюблена в тебя, Кейфл.

Он вздрогнул, будто пытался убедиться, что происходящее ему не снится, а затем тихо сказал:

– Мне страшно, Ифе. Это страх эгоиста. Я боюсь потерять тебя. Но ещё больше я боюсь умереть и не иметь возможности быть рядом с тобой.

– Я боюсь того же. Это не эгоизм, – прошептала она.

– Мне так хочется быть с тобой. Путешествовать, вкушать лучшие яства, просыпаться на чистых простынях, не спешить…

Простота и в то же время царственность желаний Кейфла вызвала у Ифе улыбку.

– В такие моменты я вспоминаю, какая жизнь мила фараону.

– С тобой мне мила жизнь сама по себе. Но, согласись, было бы неплохо использовать для любви целый дворец. – Кейфл осёкся, и его щёки едва заметно покраснели. – Прости.

Едва только произнеся это слово, он нахмурился и возразил сам себе.

– Нет. Я не хочу просить прощения.

Потянув Ифе за руку, Кейфл тоже подался вперёд. Их губы оказались совсем близко, а дыхание смешалось.

– Я сказал чистую правду. Я хочу тебя, Ифе. Я люблю тебя. Сердцем и телом. Я хочу доставлять тебе удовольствие в царской спальне. В тронном зале, куда под страхом смертной казни никто не посмеет войти в этот миг, на балконе, скрытом от всех за деревьями, в библиотеке, скинув со стола папирусы… Здесь. Где угодно. Я хочу быть с тобой.

Опустив взгляд на чётко очерченный рот Кейфла, Ифе почувствовала мурашки, пробежавшие по спине. Благодаря разговору с Этой в лагере «Сыны песков» она прекрасно понимал, что Кейфл говорил как о любви сердечной, так и о плотской. А с пониманием приходило и осознание желаний.

«Я слишком ярко представляю всё, о чём он говорит… Я хочу этого. Хочу хотя бы поцеловать его. Хочу… его». В момент перед вторым испытанием подобные желания были, возможно, неуместными, но всё же они управляли телом и разумом Ифе.

– Наши спутники совсем рядом… – пробормотала она, пытаясь убедить отстраниться скорее себя, чем фараона.

Качнув головой в сторону костра, Ифе случайно задела губами уголок рта Кейфла. Близость кого бы то ни было от этого стала менее важной.

– Я просто хочу поцеловать тебя, – признался фараон.

Сопротивляться аментет не стала.

Кейфл явно планировал сначала поцеловать Ифе легко и невесомо, но этот план был провальным изначально, ведь, едва его губы прижались к её, девушка выгнулась, выдыхая через рот с едва слышным стоном.

Во-первых, этот звук лишил Кейфла желания думать о чём-то, кроме самой Ифе, а во-вторых, ему срочно нужно было заглушить её прерывистое дыхание, громкость которого она явно не могла контролировать.

– Тебя уже не волнует, что кто-то рядом? Меня – нет, – хрипло сказал он.

Ифе же в тот момент волновало только то, что Кейфл разговаривал, а не целовал её. Впрочем, эту несправедливость она исправила быстро, коснувшись кончиком языка его губ. «Он… вкусный».

Это была странная мысль, непривычная и в то же время правильная. Тёплое невесомое прикосновение окончательно лишило Кейфла какого бы то ни было контроля. Он поцеловал Ифе, проникая в её рот языком, обхватывая щёки руками и прижимаясь к ней всем телом.

Аментет не оставалась в долгу. Её пальцы запутались в волосах фараона. «Как же я люблю его кудри!..» Она позволила Кейфлу углубить поцелуй. Запах можжевельника, которым, казалось, пропиталась кожа фараона, окутал её. Он напоминал о первой встрече, первых знаках внимания, заинтересованных взглядах и о том пути, который они прошли.

Ифе уже не думала о тех, кто был поблизости, не вспоминала того, что случилось в предыдущем зале. Важным осталось только то, что происходило здесь и сейчас. От прикосновений Кейфла, которые становились всё смелее, остальные мысли улетучивались. «Голова такая лёгкая… И тело тоже становится легче».

Пальцы Кейфла скользнули по её шее и опустились ниже, чувственно сжимая грудь прямо через платье. «Ифе идеальна…», – думал он, и его голова тоже очищалась от всего ненужного – от всего, что не