По следу из розовой пыльцы - Мария Камардина

с ней как-то очень запросто общаетесь, – отмечаю небрежно. – Так, знаешь, по-дружески. – Сопение становится громче, и я раздражённо вздыхаю. – Я тебе вчера всё рассказала, а могла бы и помолчать. Давай колись уже, нам ещё сегодня котиков опрашивать. Чего ей в голову взбрело превращаться?

– Дура потому что, – цедит Князев. – Прям как ты.

Я легонько пинаю его в лодыжку. Он косится недобро, разворачивается, складывает руки на груди, прислоняется к стене – и наконец-то начинает говорить.

Саламандра и впрямь навещала его не впервые. После поездки к месту ритуала Князев несколько раз звал её в гости: обсудить сложившуюся ситуацию, попросить совета. Особый отдел не торопился давать элементалям всю имеющуюся у них информацию, те тоже хранили некоторые тайны – подозревали, что не все сотрудники надёжны. Дело беглого Гнома в итоге походило на сложную головоломку.

– Она так-то соображает хорошо, быстро. – Князев косится на дверь. – Вопросы задаёт правильные, вообще взгляд со стороны помогает. Да и не только по работе, она просила книги посоветовать, фильмы, обсуждали потом… – Он ловит мой взгляд и поджимает губы. – Но вот это всё ни в какие ворота.

Как оказалось, элементали тоже не оставили идею за мной следить. Сильф благодаря невидимой метке – когда только поставить успел? – пронаблюдал мой путь от дома до кофейни, полюбовался эпической битвой с котиками, подслушал разговор. А на обратном пути…

Отвлёкся.

Медведь-оборотень и впрямь носил на себе отпечаток силы Гнома – некротической силы, хотя был вполне жив. Однако первым подозрения вызвал именно Вячеслав Сергеевич с его делами.

– И чем он там в итоге занимался?

Князев хмыкает.

– Чем, Адель?

– Это не мой секрет.

Я оборачиваюсь и вижу бывшую Саламандру у двери. Волосы она заплела в косу, штаны и толстовка на молнии великоваты, а вот топ сидит идеально, обтягивает всё, что нужно, и голубой цвет ей идёт. Хороша.

Князев оглядывает её с неудовольствием.

– Не могла превратиться в кого-то попроще? Обязательна фотомодельная внешность?

Она пожимает плечами и улыбается.

– Тебе разве не нравится?

Воздух между этими двумя словно наэлектризован – вот-вот заискрит. Но я сюда пришла не за выяснением отношений наблюдать, хотя и любопытно, конечно.

Выразительно кашляю.

– Возвращаемся к секретам, ладно?

Адель пожимает плечами.

– Он расскажет тебе, если захочет. Когда придёт время.

Он – это, я так понимаю, про Сильфа, а не про некроманта. Что ж, если б элементали сочли его дела опасными…

Хотя вообще-то это он отвлёк моего стража от обязанностей, тот еле успел перехватить медведя, а вот поймать не сумел. Случайно? Нарочно? Не нравятся мне эти их секреты.

Князев нетерпеливо вздыхает.

– Короче, этот герой обо всём произошедшем рассказал своим девам. И одна особо умная решила, что это всё как-то…

– Несправедливо, – с улыбкой заканчивает Адель. Легко поводит плечами, глубоко вздыхает. – Хорошо. Человеком проще. Меньше ощущений, меньше боли.

Я припоминаю те самые ощущения, явившиеся мне во сне после получения Знака Саламандры. Давненько это было…

– Человек, – нетерпеливо окликает Князев, – ты просила рассказать меня. Не отвлекай. Сходи лучше на кухню, бутербродов с чаем сделай. Я тебя сейчас ругать буду.

Мои брови сами собой ползут вверх – надо ж так командовать элементалем! Но Адель только насмешливо фыркает и действительно уходит.

Князев защипывает переносицу и некоторое время молчит. Но мне и так всё понятно.

– Она решила подставиться вместо меня.

Он кивает.

– В целом, – говорит нехотя, – идея-то неплоха. Этому уроду нужна их сила, в тебе она есть, но в них больше, даже в человеческом облике. Он точно почует – и поймёт, что она без защиты. Если б не она, а этот их Сильф, я б и слова не сказал.

Я поджимаю губы и барабаню пальцами по подлокотнику кресла.

– И чем же он, – спрашиваю наконец, – лучше? Тем, что не женщина?

– Тем, – раздражённо откликается Князев, – что на него мне плевать.

А на неё, видимо, нет. Ну да, с такими-то ногами и всем прочим.

– Они её рано утром ко мне приволокли, – негромко произносит Князев, глядя в окно. – Сразу после какого-то ритуала, почти без сознания. Положили на диван, велели стеречь – у них, видите ли, дела. Я к ней – она ледяная, трясётся вся, слёзы текут… Ни слова, ни писка, терпела. – Он сглатывает, закрывает глаза и продолжает тише: – Смотреть невозможно, как её выкручивало. Сгрёб в охапку, к себе прижал – так и сидели два часа, пока не закончилось. Платье её в труху…

Она говорила, вспоминаю я, что превращаться в элементаля из человека тяжело и больно. Надо думать, обратный процесс не проще.

Князев прижимается лбом к стеклу – в отражении мне видно, что глаза он так и не открыл.

– Почему, Кать? – спрашивает он тихо. – Почему она пришла ко мне?

Пожимаю плечами. Кажется, ответ очевиден, но если уж кому-то надо сказать вслух…

– Видимо, ты ей нравишься.

Он горько усмехается.

– Она меня насквозь видела тогда ещё, зимой. Вот ты скажи – что там могло понравиться?

Нашёл кого спрашивать.

– Это провокационный вопрос, – отмахиваюсь устало. – Я замужняя женщина и посторонним мужикам комплименты говорить не буду. Хочешь – сам её спроси. А если тебя её присутствие так напрягает, я могу её забрать к себе, всё равно Сашки дома нет.

Он тут же разворачивается с праведным возмущением на лице и картинно воздевает руки к небу.

– Катерина! Этот хмырь на тебя охотится, на неё вот-вот начнёт – и что, оставить вас вдвоём? Ты за кого меня принимаешь вообще?!

Хмыкаю, встаю, кладу ладонь ему на плечо.

– Вот и ответ на твой вопрос. Расслабься, шучу. – Медлю пару секунд и всё-таки добавляю: – А вот отправить нас обеих к Кожемякину было бы нелишним, дом у него большой, защищённый, они с Ириной вряд ли будут против. Я теперь точно буду бояться ночевать одна.

Князев смотрит на меня подозрительно – наверняка ждал, что буду строить планы ловли коварного элементаля. Фигушки, я ещё жить хочу.

А ещё хочу вернуть Сашку.

Кожемякину Князев звонит сразу. Тот не спорит, но котиками тоже интересуется и напрашивается с нами. Договариваемся, что после чая едем к Дашиной квартире, где условились встретиться с Виктором, потом к нему, и там уже будем все вместе обсуждать наши дела и строить планы.

Вполне приемлемо. Один в поле не воин, особенно если этот один – я.

В кухне нас ждёт прекрасное. Чайник Адель поставить сумела, разлить кипяток по кружкам тоже, и хлеб нарезала, и красиво разложила его на тарелке. Поверх хлеба лежат чайные пакетики, и я не знаю даже, что мне больше нравится – само