По следу из розовой пыльцы - Мария Камардина

У него на пальцах кровь, я вскакиваю, опрокидывая стул, дракон с возмущённым визгом соскальзывает на пол. Разговоры об оборотнях и мысли об Особом отделе перещёлкивают в голове некий рычажок, злость на всё и на всех прорывается язычками пламени между пальцами. Несколько шагов до лестницы, дребезжание ступеньки под ногами, закатное солнце отражается от верхних окон соседней многоэтажки и швыряет последние лучи прямо в лицо, и я точно кого-то сейчас прибью, плевать, окажется там бешеный медведь, или спецназ Особого отдела, или…

Кошки?..

Щурюсь против света, моргаю. Небольшой дворик огорожен металлическим забором и завален досками, ящиками, оконными рамами, облезлыми дверями и прочими остатками давних ремонтов. Десятка два разноцветных кошаков жмутся где повыше, а в нескольких шагах от меня замерли с выгнутыми спинами и вздыбленной шерстью трое зверюг покрупнее. Двое, рыжий и серо-полосатый, стоят ко мне с распушёнными хвостами и заунывно воют, третий, чёрно-белый, мордатый и с рваным ухом, припал к земле и натурально рычит. Давешняя миска стоит в стороне, но животным явно не до еды.

Кошки. Кошки, блин!

Гошка, рванувший за мной, выскакивает наружу, едва не врезаясь в ближайшего кошака, и те резко повышают громкость. Дракон верещит, я усилием воли гашу пламя и со злобным «А ну, брысь отсюда!» переключаюсь на другую стихию. Плеск, брызги, ошалелые глазищи на мокрых мордах, рванувшие во все стороны звери, и не так уж много воды я могу выплеснуть зараз…

Опускаю дрожащие руки, подхватываю дракона, прижимаю к себе. Когда же закончится уже этот идиотский день!

– Боевая, – оценивает подошедший сзади Матвей. – Но нервная. Тебе бы отдохнуть пойти.

Усилием воли сдерживаю совет, куда пойти ему. Мимо меня протискивается Виктор, улыбается быстро и виновато – на щеке алеют свежие царапины.

– Обработать надо, – говорю безразличным тоном, просто чтобы что-то сказать. – Мало ли что там на когтях было.

– Ща, – кивает он.

Присаживается на корточки у миски и отцепляет от форменной рубашки вцепившегося в неё всеми лапами мелкого рыжего котёнка. Тот тоненько пищит, Гошка выпутывается из моих рук, спрыгивает на землю и любопытно тянет морду к зверёнышу, шумно принюхиваясь.

Матвей отодвигает меня в сторону, протягивает помощнику пачку бактерицидных салфеток, тот кивает, встаёт, делает пару шагов. Писк котёнка переходит чуть ли не в ультразвук, он со всех крошечных лапок догоняет парня, с разбегу запрыгивает на ногу и шустро взбирается по штанине. Виктор тихо смеётся, подхватывает его и поясняет – на кормёжку явился незнакомый кот, попытался доказать, что он тут крутой самец, начал хамить, клеить девчонок, местные возмутились, слово за слово, мелкий случайно сунулся и чуть не попал под горячую лапу, пришлось вместо нормального разговора поработать спасателем, но они скоро вернутся, и тогда…

Я хмурюсь, присматриваюсь и уточняю:

– А вы тоже… оборотень?

Он косится на меня хитро.

– Я бы поинтересовался, не нужен ли вам милый котик в добрые руки, но, зная вашего супруга… парой царапин не отделаюсь.

Матвей хмыкает, подходит ближе, гладит котёнка по макушке одним пальцем. Гошка мурчит совсем по-кошачьи и встаёт столбиком, явно желая познакомиться с мелочью поближе. Выглядит всё это умилительно, но только котика мне сейчас и не хватало, а невесёлые мысли о Сашке не способствуют восприятию шуток.

– То есть вы можете расспросить кошек, – говорю медленно, – про этого вашего медведя. – Они молча переглядываются, потом Матвей с неохотой кивает и собирается что-то сказать, но я успеваю раньше: – А ведь тех, что живут у дома Даши, тоже можно спросить. Про убийцу.

Они снова переглядываются.

– Наше участие нельзя раскрывать, – произносит Матвей, и в его голосе прорываются рычащие нотки. – Ты этим только подставишь Саню.

Я мотаю головой.

– Нет, если всего лишь анонимно сообщу в Особый отдел, что вот здесь хранят «розовую пыльцу». Даже если вы прямо сейчас её выкинете, запах останется – а они приезжают быстро и со служебными собаками.

Он смотрит на меня исподлобья, я вижу, как вздрагивает его верхняя губа – вот-вот оскалится и зарычит. Я выдерживаю взгляд.

– Но я не стану этого делать, – говорю спокойно. – При условии, что завтра Виктор съездит со мной к дому Даши.

Парень неуверенно косится на начальника. Тот зло щурится.

– И ты, конечно, явишься туда без вашего приятеля из полиции.

Я мило улыбаюсь. Вы смотрите, какой осведомлённый.

– Нет, конечно. Но ему можно сказать, что Сашин друг захотел помочь. Без лишних подробностей.

Ещё один поединок взглядов, но у меня есть очень уважительная причина хамить малознакомому дяденьке, и отступать я не собираюсь. Матвей вздыхает, смотрит на помощника, тот неуверенно пожимает плечами.

– Без официального протокола, – предупреждает меня Матвей. – Свидетельства оборотней во втором облике не считаются надёжным доказательством.

Пожимаю плечами. То, что кошки не станут свидетельствовать в суде, понятно и ежу. Но если они дадут хотя бы одну зацепку, появится шанс найти и другие.

Мы договариваемся созвониться завтра с утра, адрес Даши мне ещё предстоит узнать. А пока меня очень вежливо выпроваживают через небольшую калитку, выходящую на соседнюю улицу. Я в целом и не возражаю: хочется уже не только есть, но и спать, а ещё под горячий душ.

Надеюсь, Маргарита не подкарауливает меня за каким-нибудь углом, ужасно не хочется общаться сегодня ещё с кем-то.

На всякий случай возвращаюсь дворами. Людей тут почти нет, малышню разогнали по домам, только у подъездов кучкуются особо общительные старушки, да в беседке на детской площадке собралась молодёжь. Солнце почти село, из-под деревьев расползаются тени, в окнах зажигаются огни, но на открытом месте ещё достаточно светло. Сворачиваю в проулочек между котельной и рядком гаражей, старательно смотрю под ноги – асфальт тут как бы не старше меня, ямы засыпаны крупной щебёнкой, хорошо ещё, что сухо…

Гошкино рычание в тишине звучит так зловеще, что я натурально подскакиваю – и обнаруживаю прямо перед собой, метрах в десяти, здоровенную мохнатую тушу.

От неожиданности я просто замираю и таращусь. Медведь тоже не торопится начинать общение – стоит посреди дороги, смотрит вроде бы спокойно, агрессии не проявляет. Может, с ним получится договориться?

– Эм… Здравствуйте?

От звука моего голоса он слегка подаётся назад, потом встряхивается и совсем не звериным движением наклоняет голову.

– Вы друг Матвея, да?

Зверь настороженно принюхивается и делает шаг ко мне. Гошкино рычание становится громче, я тихо на него шикаю – ещё не хватало, чтоб оборотень счёл нас угрозой. Разумность разумностью, а он, выходит, весь день некормленый, ну как инстинкты возьмут верх?

– Он вас ищет, – говорю медленно. Мне не нравится, что медведь начал приближаться. – И очень просит вернуться.

Делаю шаг назад.