Там леший бродит - Игорь Николаевич Конычев

молодежь подхватила своего друга, который, пока всем живым тварям раздавали мозги, лузгал семечки подсолнуха, и была такова. Я же посмотрел им вслед, взвесил в руке окровавленный нож и шагнул сквозь лес прямиком к своей избушке.

— Уже? — Варвара только подбежала к порогу, сбросила волчий облик и уставилась на сталь в моей руке. — Не думала, что ты настолько суров, леший.

— Не настолько, — я вложил нож в ее руки. — Просто преподал юнцам урок. Но долг крови уплачен сполна. И твой брат жив, и его обидчик тоже сегодня не умрет. Ну, разве что без нашей помощи справится. Это ясно?

— Ясно, — женщина понюхала нож и криво усмехнулась. — Воняет страхом. Ты их как следует припугнул?

Я кивнул.

— Больше не должны чудить. Но и ты за братом приглядывай.

Варвара тяжело вздохнула.

— Приглядишь за ним, как же…

— Давай так — у меня завтра дела будут в одной деревне. Там народ сговорчивый, да и ребятишек много. Спрошу, вдруг кто захочет дружбу с твоим братом водить?

Судя по выражению лица, Варваре такая идея не слишком понравилась, но она, как и я, понимала, что ребенку нужно общение со сверстниками. Кивнув, женщина посмотрела мне в глаза:

— Сможешь договориться — век буду тебе должна.

— Не за награду я обитателям своего леса помогаю, а потому что могу.

— И все же, — женщина подступила ближе, и от нее пахнуло свежей хвоей. Их с Антипкой стая обитала в затерянной деревне в густом бору, отсюда и запах.

Дверь избушки открылась, и на пороге появились Забава и Кузьмич. Сзади них в стену врезалась кикимора, чье зрение было ограниченным из-за котелка на голове.

— Все хорошо? — осторожно спросила царевна.

— Могло и лучше быть, — пробормотала Варвара и, оттеснив девушку, вошла в избу.

— Все хорошо, — заверил я растерявшуюся Забаву. — Не обращай на нее внимания.

Царская дочка посмотрела Варваре вслед, а потом перевела взгляд на меня.

— И часто у тебя тут такое?

Я кисло улыбнулся:

— Куда чаще, чем хотелось бы.

12. Заботы лешего

Мое утро уже которую неделю начиналось не с кофе. Не то чтобы я сильно переживал по этому поводу, а уж когда открыл для себя горячий сбитень, так и вовсе успокоился. Ничего так не бодрило с утра, как густой насыщенный напиток из воды, меда и пряных трав. Как-то раз Дуся при готовке случайно уронила в мою кружку небольшую еловую лапу, но вышло даже лучше. Теперь я всегда добавлял в сбитень несколько свежих зеленых иголок для пущего аромата хвои.

Кстати, о хвое. После того, как у меня переночевали Варя и ее брат, весь дом пропах елями. Но я был не против. Не возражал и я после того, как воодушевленный Антип попросил разрешения иногда приходить в гости, чтобы поиграть со «смешным бородатым мужичком» и поглазеть, как тот гоняется за кикиморой. Кузьмич поначалу артачился и ворчал, но позже проникся к улыбчивому пареньку.

Забаве он тоже понравился — все утро она рассказывала Антипу сказки и пела песни. Варвара по этому поводу особых восторгов не выражала, но, когда они с братом собирались домой, я услышал, как она мурлыкала подхваченный от царевны незатейливый мотивчик. Поймав мой взгляд, волчица тут же нахмурилась и сделала вид, что ей тут надоело и вообще надо спешить, так что взяла братца в охапку и была такова.

И вот я сидел на крыше своей избы, пил ароматный горячий сбитень, вдыхал прохладный лесной воздух и смотрел вслед удаляющимся волколакам. Варвара не оборачивалась, а вот Антипка, прежде чем скрыться в роще, с улыбкой помахал мне на прощание. Я ответил тем же, искренне надеясь, что когда мы встретимся в следующий раз, он не будет истекать кровью.

— Чем сегодня займемся? — спросила снизу Забава, которая тоже вышла на крыльцо проводить гостей.

— У меня по расписанию созерцание природы и наслаждение сбитнем, — меланхолично отозвался я, глядя как внизу под холмом деловито семенит куда-то целое семейство кабанчиков. Отец — уже преклонных лет матёрый секач — предпочитал одиночество и, насколько я знал, в это время дрых без задних ног на мху неподалеку от реки. А вот мамаша перла по лесу с уверенностью паровоза (сопела она при этом также) и вела за собой любознательных поросят, которые без устали вертели розовыми пятачками из стороны в сторону.

— И долго будешь созерцать? — Забава отошла от избы и задрала голову, чтобы выжидающе глядеть на меня снизу вверх.

— Ровно столько, сколько нужно, — терпеливо отозвался я и глубоко вдохнул. С запада пахнуло костром. — Или сколько получится, — уже менее умиротворенно добавил я. Суетится пока не следовало: возможно, ветер принес запах из-за леса. Но и расслабляться нельзя — огонь штука опасная, особенно в неумелых руках, коих, как выяснилось, вокруг было в избытке.

— А если получится, ты вот так вот можешь целый день просидеть? — не унималась царевна, которая, судя по всему, стала чувствовать себя намного лучше. Меня это, конечно, радовало, но лишь в определенной степени.

— Могу, — спокойно отозвался я. — Но с перерывом на подремать.

Забава поглядела по сторонам и вздохнула.

— И не скучно тебе?

— Ни капли.

— А вот мне скучно. — Призналась девушка, пиная ногой оказавшуюся поблизости шишку. — Нет, ты не подумай чего, у тебя тут красиво и хорошо, но девице попросту дел нет: вышивать нечем, прясть тоже…

— В следующий раз попроси у Вари немного шерсти, — посоветовал я.

Царевна подарила мне кислую улыбку и продолжила жаловаться на жизнь:

— Даже в доме и то домовой все убирает, да яства готовит.

— Попробуй просто лечь и лежать, — посоветовал я. — Тебе полезно.

— Пока хворала, все бока себе отлежала, — тут же парировала Забава. — Надоело. — Она скрестила руки на груди и свела брови, явно ожидая от меня решения своей проблемы.

Эх, не было печали…

Я допил сбитень, соскочил с крыши и, поставив пустую кружку на подоконник, спросил:

— А дома ты чем обычно занималась?

Забава ненадолго задумалась, а потом принялась перечислять, загибая пальцы:

— Рукоделием, играми, прогулками, посиделками.

— С рукоделием вопрос решим, — пообещал я. — Гулять тоже можешь, но пока далеко от дома не отходи. Игры… с