Там леший бродит - Игорь Николаевич Конычев

нехотя согласилась Забава, вглядываясь вдаль. — Кажется, у волхва сегодня гости, — неуверенно произнесла она, показывая пальцем на холм, где показались две фигуры. Хорошо все рассмотреть с такого расстояния разобрать не получилось.

В тот же миг ветер изменился и донес до меня запах пота, кожи, стали и лошадей. Воины Всеслава так не пахли. Да, от местных ратников иногда разило брагой или медом, но не чем-то кислым, как от тех, кто сейчас находился на холме.

Мне все это совершенно не понравилось, но я посмотрел на Забаву и ободряюще улыбнулся.

— Если у него гости, то я не стану задерживаться. Гляну одним глазком и сразу обратно.

Девушка кивнула, а я, обратившись соколом, взвился в небо. С высоты полета обостренное зрение хищной птицы сразу же выхватило из общей картины детали, недоступные человеческому взгляду.

Мои худшие опасения подтвердились…

13. Кто к нам с мечом придет

У небольшой избушки волхва горел огонь, а рядом с ним стояли два незнакомых мне человека. Оба были одеты не так, как деревенские жители или ратники царя, да и бороды они брили, оставляя длинные усы. А еще эта темноволосая парочка носила какое-то подобие кожаной брони и пахла совершенно не так, как кто-то из местных.

Один из незнакомцев раскалял в пламени длинный кривой нож, тогда как другой оглядывал окрестности, держа наготове короткий кривой лук. Заложив небольшой круг над холмом, я приметил с другой его стороны четырех лошадей, спрятанных в высоком кустарнике. Гости бы так поступать точно не стали.

Но, тем не менее, я решил не рубить с плеча и дать непонятным типам возможность все объяснить. Вот только стоило мне обратиться человеком, как пришлось ловить в воздухе выпущенную одним из усачей стрелу. Второй тут же направил на меня нож с раскалившимся до красна клинком.

— Вы бы нервы подлечить, — посоветовал я, рассматривая пойманную стрелу: искусно выполненная, вытянутая, узкая, с овальным сечением. Местные мастера таких не делали. Значит, гости приезжие.

Моя догадка подтвердилась тут же, когда один из усачей затараторил какую-то тарабарщину, тыча в мою сторону ножом. Судя по тону и воинственному виду, он явно что-то требовал. Вот только что?

— Извиняй, по-вашему не понимаю, — я бросил стрелу в огонь, только для того, чтобы спустя миг поймать еще одну. — Заканчивай, — со всей серьезностью сказал я лучнику, но тот снова вскинул свое оружие.

Разговор у нас как-то не задался.

Стрела просвистела между появившихся на моих удлинившихся ушах кисточек. Ловкой рысью я бросился вперед, сбил воина с ног, после чего принял обычный, но чуть увеличенный облик и поднял усача за грудки.

— Мама тебя не учила в незнакомых людей из лука не стрелять? — осведомился я, как следует встряхивая лучника.

Он что-то злобно зашипел в ответ, а потом полетел навстречу своему товарищу, который не придумал ничего умнее, кроме как пырнуть меня ножом. Ударившись лбами, два воина чуть не угодили в костер, но по счастью свалились рядом. Тот, что с ножом, проворно вскочил, а вот лучник уставился в небо расфокусированным взглядом.

— Убери свою железку, а то поранишься, — я взглядом указал на нож в руках противника. — Ну или пораню. Выбирай.

Выбор усач сделал неправильный, за что потерял пару зубов и уткнулся лицом в траву пыхтеть и думать над своим поведением. Я наступил ему на спину, сильнее вдавливая в землю и лишая способности ползать, а сам поглядел на лучника.

— Тебе тоже добавить?

Выхватив такой же, как у первого, нож, лучник бросился на меня.

— Что ж вы такие упертые-то? — я сместился в сторону, схватил жилистого мужчину за руку и швырнул в стену.

Перевернувшись в воздухе и смешно дернув ногами, тот ударился спиной о бревна и свалился вниз, замерев без движения. В тот же миг дверь избы волхва резко распахнулась, и на порог выбежал третий усач. Из избы за его спиной пахнуло кровью. Там быстро билось одно сердце, уже немолодое. А еще смердело смертью.

— Враг! Умрешь! — змеей зашипел вооруженный саблей незнакомец.

— Когда-нибудь — определенно, — не стал спорить я. — Раз ты по-нашему говоришь, может, расскажешь, что вы тут устроили? А жизнь, смерть и баланс в природе обсудим уже позже.

Говорить усач не захотел и бросился в атаку. С яростным шипением изогнутая сабля вспорола воздух прямо перед моим носом. Но я успел отклониться. Судя по всему, эти темноволосые ребята понимали лишь один язык. Язык силы. Что ж, пусть я и не любил это, но вполне мог общаться и на нем.

Сабля упала сверху вниз. Ее обладатель торжествующе взревел, когда клинок впился мне в руку. Но радость быстро исчезла из глаз воина, когда он понял, что оружие намертво застряло в толстой коре и дереве, которыми стала моя плоть. Усач дернул саблю за рукоять, но не смог высвободить клинок.

— Никак, да? — сочувственно поинтересовался я, отправляя агрессивного типа в глухой нокаут. — Полежи, отдохни, наберись сил.

Переступив через распростертое на земле тело, я вошел в избу, на ходу извлекая из одеревеневшей руки саблю. Оружие бестолково звякнуло, упав на деревянный пол, а моя плоть почти мгновенно затянула оставшийся после нее след.

— Интересные у вас тут игры, Добромил, — сказал я давно не молодому мужчине, который сидел в углу собственного дома связанный по рукам и ногам. Неподалеку от волхва лежал его меч, который Добромил давным-давно не извлекал из ножен. Но сегодня вот сделал исключение и, как следствие, добавил четвертому усачу новое нефункциональное отверстие в области груди. — Один вот и вовсе доигрался, — мне хватило лишь взгляда, чтобы понять, что четвертый воин мертвее остальных. Его тело уже начало остывать.

Добромил сурово поглядел на меня из-под седых бровей, но ничего не сказал — мешала торчащая во рту тряпка. Ее, судя по всему, оторвали от простой белой рубахи волхва, на которой алыми лепестками расползлись многочисленные кровоподтеки.

— Досталось тебе? — я склонился над Добромилом и отросшим когтем распорол связывающие его веревки. Кляп он вытащил сам.

— Ерунда, — отмахнулся волхв. — Когда по молодости с дружиной ходил — и хуже бывало. Он поднялся и размял плечи.

— Гляжу, навыков ты не растерял, — я снова покосился на мертвого усача.

— Лета уже не те, — с тоской произнес волхв, потирая правый локоть. — Раньше бы