Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин

По площади прокатился глухой ропот. Кто-то сразу зашептал молитву, кто-то выругался вполголоса, кто-то начал торопливо расспрашивать соседей, будто те могли знать больше.

— Не для страха вам говорю это, — продолжил Ярослав, переждав шум. — А чтобы всякий в Киеве знал правду и не кормился пустыми слухами. Ворог идёт. И коли идёт он с мечом, значит, не на торг и не в гости.

Ну вот, тут хорошо. Просто и понятно. Без всей этой книжной дряни про тучи поганые и землю, стонущую под копытами.

— Князь Илия Древлянский, племянник мой, уже собирает своё войско. Он идёт к западным рубежам, чтобы встретить супостата на своей земле и не пустить его дальше. Так надлежит князю — свою землю держать крепко и людей своих в обиду не давать.

Толпа загудела уже по-другому. Тут моё имя уже работало лучше любых лозунгов. Я это по лицам видел. У кого тревога была, у кого надежда, а у кого и откровенное облегчение. Мол, есть кому встретить беду не у самых киевских ворот.

— Но и Киев в стороне стоять не будет, — сказал Ярослав уже жёстче. — Если князю Илие станет трудно, и он призовёт меня на помощь, я, как великий князь киевский, любимому своему племяннику в подмоге не откажу.

— О, гляди-ка, — хмыкнула Ника у меня в голове. — Даже любимому. Прям семейное единение на фоне внешней угрозы.

Я едва заметно усмехнулся.

— Посему повелеваю: в Киеве тоже объявить сбор войска. Пусть каждый, кто должен служить, будет готов выступить для защиты земли нашей. Пусть воеводы проверят дружины, оружие и запасы.

Вот. Именно это людям и надо было услышать. Не про амбиции, не про власть, не про старшинство за столом, а про то, что делать конкретно.

Я быстро пробежался взглядом по толпе. Паники пока не было. Напротив, люди будто начали выпрямляться. Когда беда безымянная и где-то далеко — страшно. А когда тебе говорят, кто идёт, кто его встречает и что делать тебе самому, страх становится терпимее.

— Слышь, — тихо сказала Ника, — а ведь работает. Уровень тревожности по толпе снижается. Даже у тех, кто ещё утром собирался орать, что ты должен сесть за Киевский стол.

— Потому что теперь стол внезапно стал горящим, — мысленно ответил я.

— Именно.

Ярослав снова поднял руку, и площадь затихла уже быстрее.

— Не время ныне для ссор и пустых криков. Когда ворог идёт на Русь, всякий должен помнить, кто он и за что стоит. За дом свой, за семью, за веру, за землю отцов наших.

Он сделал небольшую паузу и добавил уже тише, но так, что услышали даже на дальнем краю площади:

— С нами Бог. А с Божьей помощью, с твёрдой рукой и с добрым разумом устоим.

И митрополит, стоящий рядом, перекрестил князя и толпу.

Ну, без этого, понятно, было нельзя. Но и тут он, вроде, не переборщил. Не стал небеса на землю стаскивать, просто сказал как положено.

— Ступайте с миром, — завершил князь.

Несколько мгновений стояла тишина, будто народ переваривал услышанное. А потом все начали креститься и по площади покатилось сначала нестройное, а затем всё более дружное:

— С нами Бог!

— За князя!

— За Илию!

— О, понеслось, — опять пробормотала Ника. — Но, между прочим, совсем не в ту сторону, куда организаторы субботнего балагана рассчитывали.

Я внимательно всматривался в лица. Тех, кто ещё мог попытаться качнуть толпу в другую сторону, теперь пришлось бы перекрикивать уже не растерянный сброд, а людей, которым только что ясно объяснили: идёт внешний враг, а значит, не время делить власть. Очень неудобная для провокаторов обстановка.

У края площади как раз зашевелился один из тех, кого Ника уронила раньше. Его усадили возле стены, дали воды, и он теперь смотрел на происходящее мутными глазами, явно пытаясь понять, в какой момент всё пошло не туда.

Я чуть повернул голову и поймал взгляд Ярослава. Тот смотрел на толпу с таким видом, будто это он сам всё заранее тонко рассчитал. Впрочем, почему нет? Князь он был опытный и чужую удачную мысль присваивать умел без малейшего стыда.

А народ уже расходился, гудя совсем иначе, чем собирался. Обсуждали между собой известие и хмурили брови.

И это было именно то, что мне требовалось.

— Ну что, защитник веры Христовой, — ехидно сказала Ника, — теперь тебе и правда придётся побить поляков. А то неудобно выйдет.

— Спасибо. Сам бы не догадался.

— Пожалуйста. Обращайся.

Я смотрел, как площадь пустеет. Первый ход мы сделали удачно. Теперь главное было не облажаться со вторым. Потому что сказать народу правильные слова — это одно. А вот и правда остановить Болеслава на моей земле — уже совсем другое.

— Ты ведь уже вычислила тех, кто готовил завтрашнее представление? — спросил я у Ники, хотя об ответе уже догадывался.

— Да. С вероятностью до девяноста восьми и шести десятых процента.

— Хорошо. Значит, надо их сегодня навестить.

— Там ноги от Корнея Заболотного растут. Остальные, похоже, просто в его банду входят.

— Вот ведь мужику неймётся… Ладно. С него и начнём.

…

Глава 14

Ульрих громко постучал в ворота и прокричал:

— Отворяй!

— Кого там нелёгкая принесла? — раздалось со двора.

— Князь Илия Древлянский в гости пожаловал!

Через пару минут ожидания ворота всё-таки отворились, и нас впустили на уже знакомое мне подворье к купцу Корнею Заболотному.

— С чем на этот раз пожаловал, княже? — Корней стоял на крыльце и смотрел на мой отряд крайне недоброжелательно.

— И я очень рад тебя снова видеть, Корней, — я вышел вперёд и махнул своим парням, чтобы оставались во дворе. — Угостишь гостя с дороги или так и будем на пороге стоять и в дом даже не пригласишь?

— Проходи, княже. Такому гостю всегда рад, — купец сделал приглашающий жест рукой и сам отошёл в сторону, пропуская меня вперёд.

Сбитня выпить гостю никто не предложил, но я и не настаивал больше. Не пить сюда пришёл.

— Вижу, не вовремя я. У тебя уже гостей полон дом. Или праздник какой отмечаете?

— Так друзья зашли по-соседски. Чарку вина пропустить.

— Друзья — это хорошо, — я кивнул на большую миску на скамье у двери из сеней в дом. В миске лежали амулеты. — Ты тоже украшения собираешь? И у меня коллекция есть знатная. Можем потом обменяться, если у тебя какие лишние будут.

Я вошёл в дверь и оглядел собравшуюся за столом компанию.

— Здравы будьте, люди добрые! — я перекрестился на красный угол.

Сидящий ближе всех к двери Валаам