Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин

— Затем, что если Ярослав с Илиёй сцепятся в борьбе за киевский стол, то Святополку легче будет сюда прийти. Они ведь вдвоём друг дружку сильно потреплют. А мы потом уже и ворота откроем.

Все молча переваривали услышанное. С высоты своего житейского опыта они вынуждены были согласиться, что план хорош. Но недавно открывшиеся у некоторых из них радужные перспективы к возвышению рода через брак с Рюриковичем теперь таяли как дым. Если даже Илия останется жив после противостояния с Ярославом, то дядька Святополк его точно добьёт.

— Слава по Киеву у князя Илии гремит сейчас после явления иконы чудотворной. Никто и не заподозрит, что мы к этому руку приложили, когда народ за него станет кричать, — продолжал гнуть тему Корней. — А Ярославу надо нашептать, что у Илии такой план и был с самого начала, чтобы самому в Киеве сидеть.

— Хитро придумано, — покачал головой Рощин. — А коли не выйдет?

— Выйдет, — уверенно кивнул Корней. — Но Илия через две седмицы собирается из Киева уезжать во Вручий. То доподлинно известно. Так что у нас времени в обрез. В эту субботу и поднимайте народ. Пусть к детинцу идут все.

Мужи переглянулись между собой, и все последовательно кивнули, подтверждая принятие общего решения.

Выходя из дома волхва, все потянулись к большой миске у дверей, куда предварительно сложили все свои амулеты. По настоянию Заболотного теперь все встречи проводились именно так. Как он сказал, было у него подозрение, что через эти амулеты их как-то подслушать могут. Ну, ему виднее. Всё-таки один из Великих волхвов.

…

Глава 13

Сообщение о том, что Болеслав двинул войско в сторону Киева, я получил на следующий день в полдень.

Передовой дозор Драговира засёк конные отряды немецких наёмников и венгров недалеко от Берестья. Сама крепость, стоявшая в месте слияния рек Западный Буг и Мухавец непосредственно на границе с польскими землями, относилась к Киевскому княжеству. И формально я не должен был соваться туда без согласования с Ярославом. Но направление движения войска польского князя я знал достаточно неплохо в пересказе одной умной барышни под именем Ника, которая дала мне весьма подробный экскурс в эту часть истории из основной реальности. Поэтому несколько групп егерей я отправил туда, находясь ещё во Вручии.

Бежать к Ярославу с известием я не спешил. Ведь я был уже почти на сто процентов уверен, что в этой версии реальности Ярослав не станет выводить войско навстречу Болеславу и принимать бой на берегу Западного Буга. У него теперь был я.

Со слов Драговира, крепость, которая в далёком будущем станет костью в горле наступающих фашистских полчищ, уже в это время имела солидные оборонительные сооружения: детинец треугольной формы, укреплённый рвом, земляным валом и частоколом, окольный город на острове напротив детинца. В крепости жили постоянно около двух тысяч человек. Но не все они были оружными воями.

Словосочетание «Брестская крепость» вызывало у меня жгучее желание встретить Болеслава именно там, чтобы навешать ему люлей в ответку за всех завоевателей, которые шли и ещё не раз будут идти на Русь из Европы через этот древний торговый тракт. Но я понимал, что это только эмоции. Биться с объединённым войском польского князя в открытом бою было слишком рискованно. Не то, чтобы я трусил. Но, как говорила Ника: «Просто быстро сдохнуть я себе позволить не мог».

Поэтому будем действовать по плану.

…

Отец Анатолий позвонил мне на амулет после обеда и с придыханием доложил, что епископ Антиохий в очередной раз ушёл от митрополита ни с чем. Я, в принципе, и так уже об этом знал из утреннего доклада Ники, которая теперь слушала онлайн почти половину города. Кроме тех, на ком была активная ментальная защита в виде волховских амулетов или крестов.

Прослушивание свежих утренних новостей от Ники стало теперь чем-то вроде ритуала. Иногда она и во сне ко мне приходила, чтобы поболтать в антураже Петергофа о разных мелочах. Но вот следующая информация от неё мне прям совсем не понравилась.

— Тут местная оппозиция на несанкционированный митинг в субботу собирается. Вече внеочередное мутят. У княжеского терема. Будут тебя в князья кричать.

— Чего? В какие князья?

— В Великие Киевские.

— А зачем?

— Судя по некоторым высказываниям, чтобы ты стал великим киевским князем.

— А если серьёзно?

— Учитывая вектор внимания и косвенные признаки, кто-то делает так, чтобы всё выглядело максимально спонтанным изъявлением воли народа.

И тут майданутые⁈ Твою ж мать! Вот им на месте не сидится.

— А на самом деле?

— С вероятностью сорок три процента это делается, чтобы стравить тебя с Ярославом.

— Так, сегодня четверг. Есть ещё полтора дня до начала этого спектакля. Мочить по толпе инфразвуком в присутствии кучи княжьих людей мне будет точно не нужно. Что делать будем?

— Могу всех усыпить прям утром в субботу. Ну, тех, кто у меня в базе есть.

— А вторая половина города? Нет. Тем более скажут потом, что Ярослав колдовством людей до вече не допустил.

— Тогда идти к Ярославу и предупредить о готовящейся провокации?

— А если он не поверит, что это всё не моя затея?

— Тогда не знаю.

— Ага, сдаёшься, железяка!

— Я не железная!

— Неважно! Ты вот сдалась. А я придумал.

— Сообщить завтра народу в Киеве, что началась война? И при всех объявить, что ты уходишь на фронт?

— Ты всё-таки в мои мысли подглядываешь?

— Больно надо! Но это как-то банально.

— Зато сработает точно. Перед угрозой внешнего врага внутренние распри прекращаются. Это же классика государственного управления.

…

— Голубь? — Ярослав вполне искренне удивился, когда десятник принёс к нему в покои птицу в руке. — Живой?

— Живой, княже. Сам в горницу влетел и будто в руки дался. И береста вон к лапке примотана.

— И что там в бересте?

— Так вот, — дружинник протянул князю маленький свиток.

— «Болеславъ с вельмимъ воиньствомъ нападе на Берестье. Идутъ на Кыевъ. Мирославъ», — прочитал князь вслух. Потом задумчиво проговорил: — Я слышал про умную ворону, которая всегда была рядом с волхвом моего брата Святослава. Как же там его звали?..

— Мирослав, вроде, — десятник почесал в затылке и повертел птицу в руке. — Но это точно голубь, а не ворона.

— Голубь… — князь медленно повертел кусок коры в пальцах. — Неужто началось?

Когда десятник вышел, Ярослав покрутил в левой руке ещё раз берестяное послание, а второй рукой потянулся к кресту на шее и нажал на камешек на нём.

— Илия! — тихо позвал он. — Слышишь меня?