Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин

Колыван растерянно посмотрел на меня.

— Ну, чего встал, хватай! — я кивнул ему на монеты.

Он остался на месте. Потом слегка усмехнулся.

— Я так и знал, княже, что ты без надёжной защиты это место не оставишь, — он покачал головой. — Небось, молния меня шарахнуть должна, или упаду без чувств? А то и в пепел обращусь?

— С тобой неинтересно совсем, — я пожал плечами, — всё наперёд знаешь!

Мы оба рассмеялись.

Потом я указал на один из сундуков.

— В этом четырёх золотых солидов не хватает. И у парней снаружи их точно нет. Кто затаскивал сюда сундуки?

— Так десяток Остромира. — Колыван напрягся. — Кто-то из хорватов?

— Ну, пошли, посмотрим на них.

Мы закрыли сундуки и вышли на улицу. Десяток тех самых хорватов уже ушёл на ночёвку на постоялый двор. Придётся будить. Не то чтобы мне прям жалко было четыре монетки золотых. Но тут ведь дело принципа. На вшивость меня тут кто-то проверить решил?

Через двадцать минут мы были уже на моём постоялом дворе. Особо не торопились. Ника мне сказала, что весь десяток уже лёг спать и никто расположение не покидал.

Ночная стража бдила. И едва наш отряд оказался в поле зрения из верхней башни над воротами, как тут же за стенами зашевелились.

Нас вышли встречать Остромир, старший десятник, и Стефан, десятник дежурной смены.

— Случилось что, княже? — оба вытянулись и преданно смотрели мне в глаза.

— Случилось. По дороге от лабаза, где купцы со мной расчёт держали, из одного сундука пропало четыре золотых. Может, завалились куда, надо бы проверить.

— Как проверить, княже? — они переглянулись между собой. — Двор обыскать? Ночь ведь на дворе?

— Пошли в казарму, — я двинулся прямо. — Может, кто видел, да забыл сказать.

— Ника?

— Да вижу, — она подсветила мне одну из коек. — Под матрасом у него. Идиот.

Я прямиком направился к койке бедолаги.

Надо было, конечно, всех разбудить громким окриком. Построить и прилюдно изобличить вора, выгнав его с позором из дружины. Чтобы всем другим неповадно было. Но я за день как-то сильно устал, и разыгрывать этот банальный спектакль уже и сил не было.

Поэтому просто ткнул в его сторону рукой и тихо произнёс десятникам:

— Под матрасом. Сейчас в холодную его посадите, а завтра утром разберитесь, как у вас это принято с ворами.

— Так чего утра-то ждать, княже, — так же тихо проговорил Остромир, — я его сейчас и порешу.

Он вытащил меч, который блеснул в свете луны из окна, издав шелестящий звук. И этот-то звук и разбудил всю казарму. Тренированное ухо бойцов даже во сне чутко отреагировало на знакомое шуршание клинка о ножны. И уже буквально через пару секунд все бойцы повскакивали с коек, хватаясь за оружие.

Я вздохнул и кивнул Остромиру:

— Свет дай.

Десятник подошёл к светильнику и нажал на точку включения. Свет брызнул во все стороны, заставляя людей слегка жмуриться.

— Стройся! — заорал Ульрих рядом со мной, чем окончательно прогнал сон из всех голов.

Я присел на скамью у входа в казарму и махнул сотнику рукой.

По звуковой метке Ника найти вора не могла. Он просто вслух не произносил ничего такого предосудительного. По диаграмме матрицы сознания, которую она считывала онлайн со всех моих бойцов, колебания тоже не выявляли злого намерения, лишь указывали на степень нервного напряжения бойца, по которой судить о воровстве было невозможно. Поэтому вот и приходится этот спектакль разыгрывать вместо того, чтобы просто вора к себе вызвать и наказать.

— Не моё это! — заорал парень, из-под матраса которого Стефан вытащил золотые. — Подбросили! — он упал на колени и стукнулся лбом в пол. — Ей-богу, подбросили! Не брал я ничего, княже! Это всё Грегор со Станимиром против меня умышляли.

— Он, — уверенно подтвердила мне Ника.

— Да вижу, что он, — я вздохнул. — И чего мне делать теперь?

— Понять и простить?

— Не поймут. Выгнать его?

— Он ряд принял. Ему так-то смерть грозит. Но это на твоё усмотрение.

— Мало того, что украл, так ещё и врёт, и на товарищей своих наговаривает.

Я посмотрел на Ульриха, отозвал его в сторону и прошептал:

— Пусть Остромир решит.

А сам посмотрел на остальных бойцов, которые полуголые, но с мечами и копьями тут выстроились и теперь смотрели на всё происходящее удивлёнными глазами.

— Вот что, братцы! — голос у меня был уже уставший и хриплый, оттого, видимо, он показался бойцам ещё более страшным. Я медленно обвёл взглядом строй. Мужики стояли босые, взлохмаченные, сжимая в руках оружие. Тишина стояла такая, что было слышно, как на улице хрустит ветка под ногой часового.

— Посмотрите на него, — я кивнул на парня, который всё ещё упирался лбом в доски пола и слегка подрагивал телом. — Четыре золотых. Именно во столько этот воин оценил свою жизнь. За четыре кругляшка византийского золота он продал мне свою голову. И вашу честь.

Я сделал паузу, давая им прочувствовать смысл слов.

— Если бы он пришёл и сказал: «Княже, нужда прижала, бес попутал», — я бы, может, и посмеялся. Но он не просто взял чужое. Он стоял тут передо мной и вами и врал, глядя мне в глаза. А когда понял, что прижали, — начал топить своих же. Тех, с кем вчера из одного котла ел: Грегора и Станимира… Подставить решил братьев по оружию, чтобы самому сухим из воды выйти.

Я подошёл чуть ближе к строю. Ближайшие бойцы невольно подобрались, стараясь даже не дышать.

— Вы все знаете: я за своих стою горой. Кормлю сытно, плачу честно, в обиду не даю. Но «свои» для меня — это те, кому я могу повернуться спиной в бою. Те, кто не начнёт воровать у меня или у своих товарищей, пока те спят. Мне в дружине крысы не нужны. Потому что сегодня он украл монеты и соврал, а послезавтра — продаст нас всех полякам или Святополку, если те предложат на один солид больше.

Я перевёл взгляд на Остромира, который всё ещё сжимал обнажённый меч.

— Остромир, забирай его. Делай, как принято с теми, кто крадёт у своих и на братьев напраслину возводит. Чтобы завтра я был уверен в каждом из вас. А вы — были уверены друг в друге.

Я развернулся и пошёл к выходу. У самых дверей остановился и, не оборачиваясь, добавил:

— Спите, братцы. Завтра работы много. А золото… золото — дело наживное. Честь дороже.

Когда я вышел в прохладу ночи, Ника тихонько прошептала в голове:

— Всё-таки решил пафоса нагнать? Но их реально всех проняло. У