Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин

— Не её искали-то по указу князя?

— Да нет, другую. Та постарше была, да странная.

— Чем странная?

— Горемысл мне тогда амулет для истинного взгляда дал. Сказал, что девка та пустая будет.

Я продолжал пережёвывать гуся, а мысли в голове уже плясали от версии к версии. И Ника ещё молчит, хотя тут особо и вариантов-то нет. А я сам ещё дурак — послал Ленку к Горемыслу. Только почему он её тогда отпустил? А потому, что сам не знал, как выглядит та, за которой он тогда гонялся! А тут у Ленки амулетов была на шее целая связка, вот он и посчитал, что она под защитной сеткой из амулетов ходит, потому и диаграмма матрицы сознания скрыта.

А ведь у Корнея он её тоже видел с амулетами. А Корней ему про неё, выходит, не сказал ничего. Почему? Если он на Горемысла работает, то не мог не знать, что старый волхв девку особенную ищет? Свою игру Корней вёл? Тогда почему согласился мне Елену отдать так просто? Или не просто?

Блин.

Я встряхнул головой и снова посмотрел на замолчавшего сотника.

— А почему ты решил, что девка та сгорела?

— Так мы всю округу тогда излазили. Видели свежие следы только той, которая из амбара сбежала. Остальных мы точно там упокоили. Там и дворов было всего десяток. Сгорели все.

Он перекрестился. Набожный, твою мать!

— Значит, так князю тогда и доложил? Мол, сгорела та девка, а видаков всех убили?

— Так и доложил, — он вздохнул. — Только не князю лично. Дядька Вышата мне тогда приказы отдавал. Я ведь потом, когда князья-то начали усобицу, от Святополка и ушёл, потому как под дядькой такие приказы выполнять боле не хотел. И так замаливал грех долго, да ещё митрополит потом на меня епитимью наложил.

— Не врёт, — шепнула мне Ника.

Да я и сам уже видел это. Выходит, все мои мысли, что они с дядькой разделили службу у князей для большей сохранности рода, — хрень. Тут вон другой мотив совсем.

— А что князю от девки-то той пустой надобно было?

— То не ведаю, княже, — он покачал головой. — Только мню, важное что-то. Там Горемысл уже у князя Святополка заправлял всем. Он точно знать должен.

— Ладно, у него и спрошу. Да ты ешь, не стесняйся. Гусь уж больно хорош сегодня.

Так я знак Никите и не подал. Ведьмакам моим тут уже нечего было расследовать.

…

Утром меня разбудила Ника звуком будильника из смартфона. Шутница!

— Там Шастун уже пришёл, — заявила она мне в своё оправдание. — Копытом в горнице бьёт.

— Кого бьёт?

— Никого. Пока. Его Ульрих там байками развлекает. Но мужику явно не терпится тебе передать, что купцы согласны на все твои условия. Только денег у них с собой при твоих новых условиях на всё не хватит. Возьмут по сто камней.

Четыреста на десять — это ж целых четыре тысячи гривен серебра получается! Я, в принципе, так и планировал, но получилось при этом продать половину того, что приготовил.

— А у них точно с собой столько есть? Это ж восемьсот килограммов серебра!

— Есть. В золотых византийских солидах и тетартиронах это всего килограммов семьдесят будет. И серебряные милиарисии у них есть. Скинутся все шестеро. Ну, там не поровну, правда, будет, но они потом разберутся, как поделить.

Получилось⁈ Я богат? Не, не так. Я БОГАТ!

Теперь главное — это богатство сохранить. А то ходят тут поляки всякие с дядьками окаянными и ручонки свои загребущие к моему золоту тянут! Не отдам!

…

Шастун показался в дверях, едва я вышел из уборной.

— Княже, они согласны!

— Знаю. Теперь быстро сделку делаем, камни к ним привязываем и выпроваживаем их. Сундуки надо будет сюда, в хранилище, отнести и запереть. Я этим сам займусь. А ты пойдёшь к Борису Лютому и скажешь, что князь Илия покупает у него два больших струга и через две седмицы выступает в Царьград. Но пойдёшь в Трапезунд.

— Как?

— На стругах по Днепру, а там вдоль берега. Или у тебя другие варианты есть?

— Да я не про это, княже! Почему в Трапезунд? Ты же в Царьград к вазилевсу хотел?

— Это я хотел, пока с купцами не договорились. Для них будет стимул быстрее ехать обратно и камни мои продать, пока туда я сам не нагрянул. А ты тем временем в Трапезунде поторгуешь. А уже на следующий год и в Царьград поедем. Там к тому времени уже распробуют наш товар, и ещё купцов желающих прибавится. Так и будем их стричь по частям.

Шастун покачал головой в удивлении, но спорить не стал. В Трапезунде сейчас тоже есть с кем торговать. Перевалочная база на Шёлковом пути — это серьёзно.

— Ну, пошли покажу купцам, как камни их к себе привязывать. Пусть занимаются делёжкой, пока я деньги пересчитаю.

— Ой, как будто прям для этого тебе много времени надо будет, — возмутилась Ника. — Я и так всё за пару секунд посчитаю.

— Это ты просто посчитаешь, а потом ещё с купцами ведь спорить придётся и доказывать, что я правильно всё посчитал и там не хватает. А ведь точно будет не хватать! Монеты же у них все разные и по весу, и по форме. Так что быстро ничего не получится. Дай бог до вечера управиться.

— Ну, так-то да… — она будто вздохнула. — Эти ваши человеческие заморочки…

— Вот начну монеты свои чеканить, тогда попроще будет…

— Это ж, небось, тебе и станок нужен будет, чтобы орёл и решка, и гурт по краю?

— А сможем?

— Ну, а почему нет? Вот железа хорошего купишь в том же Трапезунде, а там посмотрим. Пресс и примитивный гуртокат можно будет попробовать сделать.

И Ника мне тут же воспроизвела перед глазами макет станка с прессом и машинкой для нанесения гурта. В принципе, ничего сложного.

Интересно, если меня в профиль изобразить, как я смотреться на монете буду?

Илия Первый! Император всероссийский!

Ника мне тут же показала макет серебряной монеты и вывела всю линейку номиналов. Красота!

Тьфу! Опять меня куда-то не в ту степь понесло!

— Ника! Ты это прекращай уже! Мания величия мне тут ни к чему, и так нервы на пределе!

— Хи-хи-хи!

…

С купцами всё оформили относительно быстро. Когда они убедились, что камни работают без обмана, то пересчитали всё, привязали их на себя согласно доле каждого и отдали мне сундуки с монетами, с которыми я провозился почти три часа. Колыван сортировал металл по моему указанию, откидывая в