Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин

Тихий побелел и закашлялся. А Еремей Шишковитый, который так усердно как-то в церкви пытался ко мне поближе свою дочку подвести, тихо сполз под стол и, похоже, сознания лишился. Амулетов на публике не было. Ника их считывала вообще без всяких проблем. И метки звуковые сразу на всех налепила.

Сзади стукнула дверь. Это Заболотный вошёл вслед за мной в комнату и предусмотрительно дверцу за собой прикрыл. На нём самом сейчас амулетов было раза в два больше, чем на нашей предыдущей встрече. Успел подготовиться, чертяка старый.

Я подошёл к столу и уселся во главе на деревянное кресло. Похоже, хозяйское. Свечи горели ровно, освещая всю комнату. Светильника моего на столе не было. Волхв предусмотрительно убрал его из комнаты, где проводил переговоры. Значит, Горемысл всё-таки предупредил его про мои переговорные амулеты.

В почти осязаемой тишине я оглядел накрытый стол и потом перевёл взгляд на Корнея, по-прежнему стоявшего у порога.

— Вы только начали? Хозяин, налей гостю вина, что ли?

— Ты зачем пришёл, княже? — Корней не сдвинулся с места.

— Поговорить. С тобой. Но так хорошо, что вы тут почти все вместе собрались. Ещё только троих не хватает?

— Как ты узнал?

— Корней, ты вроде не дурак! Так к чему такие глупые вопросы задаёшь?

— Чего ты хочешь? — спросил он, положив руку на свои амулеты на груди и изготовившись к драке.

Я оглядел притихших заговорщиков и потом опять посмотрел на старого волхва.

— Корней, мы вроде в прошлый раз с тобой так душевно поговорили, — обратился я к хозяину дома. — Я думал, мы решили все наши разногласия. А ты опять за старое взялся?

— Не понимаю тебя, княже. К чему этот разговор?

Я вздохнул. Все сидевшие за столом внезапно завалились. Кто головой на стол, кто вбок, а кто и со скамейки упал. Уснули мгновенно.

Волхв было дёрнулся, но я остановил его жестом руки.

— Погоди. Поговорим без видаков.

Я встал из-за стола и вышел на середину комнаты. Сцена чем-то напоминала старый вестерн, когда противники друг напротив друга держат руки над револьверами, готовые в любой момент их выхватить и открыть пальбу. Сейчас бы сюда музыку подходящую, но на этот раз баюн-камня за пазухой у меня не было.

— Я согласился тебя не трогать, если ты оплатишь всё, что должен. Ты оплатил. Я слово держал. А теперь ты решил меня с Ярославом стравить, чтобы нас обоих ослабить? И это перед приходом поляков! Ты ведь знал, что Святополк тестя летом ждёт с войском.

— Не моей волей это, — он уткнулся глазами в пол.

— А чьей? Горемысла? Так мы вроде с ним договорились через седмицу встретиться. Зачем ему раньше времени меня тут пытаться закапывать? Или он так Ярослава удержать хотел от похода на запад?

— То мне не ведомо, — покачал он головой.

— Ясно. Тогда поступим так: ты свою подпольную ячейку закрываешь. Этим, — я мотнул головой в сторону спящих, — говоришь, чтобы сидели теперь тихо и не высовывались. А я, когда в Киев из похода вернусь, тебе отдам всё, что с тебя взял, и ещё заплачу столько же сверху.

— За что ж мне такая милость? — он усмехнулся. Но руку с амулетов так и не убрал.

— Ты умный. А умные мне нужны. Ведь ты тут над всеми волхвами верховодишь. Мне это пригодится.

— Купить меня хочешь? — он покачал головой. — Дёшево даёшь!

— А сколько ты хочешь?

— Боюсь, княже, у тебя столько нету. Я Горемыслу жизнью обязан. И предавать его не буду ни за какие деньги.

— Долг жизни… Мы же с тобой это уже проходили. Всё свою цену имеет.

— Только не для меня. Ты с Горемыслом попробуй за мой долг сторговаться. Если решите — тогда и поговорим.

— Ладно, — кивнул я. — Решим. Но пока я с ним не поговорил, вы тут свою подрывную деятельность прекратите. Ошибкой было бы думать, что моя доброта от слабости проистекает. Моему терпению тоже предел есть. И тогда смерть покажется вам лучшим и самым желанным исходом.

— Ты даже не представляешь, кто такой Горемысл, — волхв опять усмехнулся. — И ты слишком молод, чтобы с ним тягаться.

Захотелось мне в этот момент продемонстрировать ему что-нибудь из моих заготовок, чтобы стереть эту ухмылку с его лица. Но сдержался. Это как раз было бы точно ребячеством. А на «слабо» меня брать бессмысленно.

— Посмотрим, — я пожал плечами. — Если ты, конечно, не будешь упорствовать в этой дури, — я обвёл рукой стол со спящими гостями.

— Хорошо, — наконец мотнул он головой. — До вашей встречи с Горемыслом ты обо мне больше не услышишь. А там видно будет.

— По рукам! — я хлопнул в ладоши, давая заодно импульс в звуковые метки спящих, чтобы они проснулись. — Рад был повидаться! Извини, что не остаюсь на ужин, но я не голоден.

Я обошёл настороженного волхва и вышел из дома.

— Те, что раньше были без метки, — теперь у меня в базе, — подала голос Ника.

— Жалко, что до самого Корнея так просто не дотянешься, — подумал я. — Но ты следи за всеми, на всякий случай. Сам Корней, может, и договороспособен. А вот его подельники не все такие пушистые.

— Само собой, — подтвердила Ника.

…

Когда ворота за князем Древлянским с его головорезами закрылись, Валаам выдохнул и посмотрел на Корнея.

— Что это было?

Поскольку этот вопрос волновал сейчас всех присутствующих, они тоже уставились на хозяина дома выжидательно.

— Это был князь Илия Древлянский, — пожал плечами волхв.

— Ты издеваешься? — Роман Рощин стукнул кулаком по столу. — А то мы его не узнали? Это ты нас усыпил?

— Он, — вздохнул Корней.

— Но как? — Еремей тоже очнулся и теперь ошалело моргал глазами.

— Вот так, — опять пожал плечами старик.

— Беда-а-а-а! — промямлил Валаам. — Это что ж выходит?..

— Ну его к лешему! — Еремей перекрестился на образ в красном углу. — Я в этом участвовать не буду.

— И я, — подхватил Рощин. — Сами с Горемыслом разбирайтесь. А мне так любой Рюрикович за столом Киевским сгодится. Это князья меняются, а на нас вся эта земля держалась и впредь держаться будет.

— А ну-ка сядьте на место! — рявкнул на них хозяин дома. — Забыли, кому обязаны!

— А ты на нас не ори! — взвился Еремей. — Ты сам с ним поди сладь сперва, а потом нас уже стращать будешь! Ты видал, как он может? Раз — и нету нас всех! И это он просто в гости зашёл. А коли осерчает по-настоящему? А мне ещё дочь замуж выдавать!

— Тьфу! — сплюнул волхв. — Да я разве ж против?

— В смысле? — Еремей бухнулся обратно на скамью