Следы у трона - Алексей Иванович Гришин

– Вы лучше меня не бейте, – вновь донеслось с земли, – вы лучше пойдемте со мною, я вас и на ночлег устрою, и с хорошим человеком познакомлю.

Д'Оффуа как пушинку за шиворот вздернул Ибрагима с земли, встряхнул так, что у того лязгнули пока еще целые зубы.

– Каким таким человеком? Очередным разбойником? Да я тебя…

– Ай! Не надо, добрая госпожа! Пощадите! С вами хороший человек поговорить хочет, правда-правда, он здесь главный, он старец горы… Ай!!!

Делал не успела остановить свой удар, но карающую руку супруга уже задержала.

– Кто?!

– С-с-т-тарец г-г-оры, – все еще не достающий ногами до земли ушлый караванщик, переживший за долгую жизнь и лютый жар, и холод, и голод, и налеты разбойничьих шаек, вдруг стал заикаться под взглядом невысокой хрупкой женщины. Это было так неожиданно, что д'Оффуа даже отложил избиение. Впрочем, размахивать кулаками уже было поздно – погонщики, привыкшие стоять друг за друга и в более опасных ситуациях, подтягивались, демонстративно закатывая рукава.

– Все назад! – к Ибрагиму все же вернулась нормальная речь. – Все в порядке, все спокойно, занимайтесь делом. А вы, добрый господин, лучше поставьте меня на землю. Вот так. И не надо на меня злиться. Я же сказал, вас приглашает в гости Старец горы.

Сказано было так, что не осталось сомнений: старец горы – это самый настоящий титул. Старец горы, а не какой-нибудь аксакал, или трактирщик, прости господи. Яснее, по крайней мере для д'Оффуа, от этого не стало, но пленника он все же отпустил.

– Кто это? И какое нам вообще до него дело? – вопрос был задан сразу и жене, и караванщику.

Тот, когда почувствовал под ногами твердую землю, потопал, словно проверяя ее прочность, только после этого ответил.

– Это очень, поверьте, очень уважаемый человек. Мне многого не дано знать, но говорят! Говорят, что он даже водил дружбу с самим тунисским пашой. Прежним, разумеется, с новым у него отношения как-то не складываются.

Ну уж это-то полная ерунда. Чтобы какой-то прыщ из затерявшегося в горах поселка запросто дружил с правителем, пусть и местным? Быть такого не может. Точно. Хотя…

– Делал, ты слышала эту чушь? Смешно же!

Или не чушь? Как-то не очень она улыбается. Точнее, вообще не улыбается. Серьезна, как на молитве.

– От приглашения этого человека отказываться не следует, поверь. Я видела его у отца, и каждый раз его встречали как уважаемого гостя.

Так-то. Сбежали из Стамбула, вырвались от пиратов, больше двух недель тащились по пустыне, надеясь попасть в Тунис. А все для чего? Чтобы добраться до Галлии? Если бы. Как оказалось, чтобы в какой-то дыре повстречать шайтан знает какого важного человека. Да какого беса! Домой, в Галлию надо ехать!

Но и спорить, кажется, не следует. Впрочем…

– Нам что, к этому уважаемому господину вот так, пропыленным, пропахшим верблюжатиной теперь идти?

В самом деле, скоро уж стемнеет, отдохнуть бы, помыться, да выспаться на нормальной кровати, а не вонючей кошме, мимо которой задорно бегают фаланги со скорпионами.

– Так именно поэтому, добрый господин! Хозяин горы наверняка приготовил вам и ужин, и достойный отдых. И ради Всевышнего, ни о чем не беспокойтесь. Здесь вы – самые дорогие и желанные гости.

Делал подошла, взяла за руку, доверчиво посмотрела в глаза. Все ясно, придется идти.

– Как хоть называется это «здесь»?

– Умирающий город. Идите за мной, добрые господа.

С ума сойти.

Они шли узкими кривыми улочками, постоянно куда-то сворачивали, так что д'Оффуа уже стал волноваться. В самом деле, уже вот-вот наступит ночь, факел с собой они не взяли, не заблудиться бы. Да не споткнуться, да на ночных разбойников не нарваться. Впрочем, вот последнего он не боялся. И вовсе не от великой храбрости, просто вот не верилось, что в этом городке водятся лихие люди. Почему? Трудно сказать, не верилось и все. Слишком спокойно, уверенно проходили мимо них редкие встречные.

Так и оказалось. Дошли, когда уже почти стемнело. Ибрагим подошел к каким-то воротам, неотличимым от многих других на этой улочке, пожалуй, самой широкой из тех, что довелось увидеть в Умирающем городе. Постучал. В воротах приоткрылось окошко.

– Чего надо? – раздался скрипучий голос.

– Уважаемые гости к хозяину. Те, которых он ждет.

– Возвращайся назад, – проскрипел невидимый собеседник. – А гости, милости просим, заходите.

Послышались быстрые шаги во дворе, потом заскрипела щеколда и ворота распахнулись. Кто их открывал – осталось тайной, никаких слуг видно не было. Лишь в середине двора стоял мужчина в темном бархатном халате с факелом в руке. На вид ему лет сорок, черноволос, с аккуратной ухоженной бородой. Большего в свете факела рассмотреть невозможно.

– Прошу в дом, проходите пожалуйста! – прозвучало на языке Магриба, но с каким-то едва заметным акцентом. Вежливый поклон, приглашающий взмах руки, как можно было остаться на месте?

Д'Оффуа, как и положено на Востоке, первым вошел в приоткрытую дверь, за ним, старательно семеня, – Делал.

Большая комната ярко освещена. И не дрожащим светом свечей, не чадящими факелами, а двумя магическими светильниками, стоящими, как известно, немалых денег.

На полу расстелен живописный ковер, на нем – белоснежный достархан, а на достархане чего только нет! Блюда с люля-кебабом, украшенным сочной зеленью, алыми зернами граната и кольцами сладкого красного лука, с ароматным белоснежным дымящимся пловом, чашами с курагой, изюмом, всем тем, что подают самым дорогим гостям. За одним исключением – вместо пиал и обязательного чайника стояли три хрустальных бокала и открытая бутылка вина. Красного, идеально подходящего к предложенным угощениям.

– Располагайтесь, устраивайтесь поудобнее. Угощайтесь, чем Всевышний сегодня послал. – На лице мужчины возникла вежливая улыбка хозяина. – Позвольте представиться, я – Старец Горы.

Не молод для старца? – Об этом все еще стоявший на ногах д'Оффуа подумал, но, хвала всем богам, спросить не успел – вовремя взглянул на жену. Та, уже начавшая присаживаться, замерла на мгновенье и распрямилась.

– Вы – не он.

– В смысле? – Улыбка мужчины после вопроса Делал стала только шире. – О чем вы, госпожа принцесса?

– Я помню Старца горы, приезжавшего к отцу. Вы – не он.

– Все верно, госпожа, я – не он, но я все же Старец горы. Присаживайтесь, будьте так любезны, и я все вам расскажу. Обязательно, ведь именно вам, и вашему уважаемому супругу, разумеется, следует все знать. Присаживайтесь, пожалуйста.

То ли голос этого человека звучал убедительно, то ли усталость и голод после целого дня путешествия сделали свое дело, но гости уселись на ковер, облокотились на мягкие, валявшиеся рядом яркие подушки. В самом деле, почему бы не