Следы у трона - Алексей Иванович Гришин

Мужчина разлил вино привычно, как если бы предавался греху пьянства каждый день.

– Выпьем за знакомство! И, умоляю, принцесса, не смотрите на меня столь осуждающе! Здесь, в этом городе, который вы называете Умирающим, мы живем по строгим заветам Пророка. Уверяю, ни в одном из наших домов вы не найдете еще одной такой бутылки. Но ведь сказано же уважаемым человеком:

«Вино запрещено, но есть четыре „но“:

Смотря кто, с кем, когда и в меру ль пьёт вино.

При соблюдении сих четырёх условий —

Всем здравомыслящим вино разрешено!»[6]

– Легко же вы обошли завет Пророка, – Делал нахмурилась, но все же подняла свой бокал и отпила глоток. Мужчины глотком не ограничились, осушив бокалы до дна.

– Кушайте, дорогие гости. Вкусно? То-то же, мои жены понимают толк в хорошей еде. И сегодня расстарались на славу. А пока позвольте рассказать одну занимательную историю. Все началось сотни лет назад в Западной Персии. Вы знаете, что вскоре после того, как Великий Пророк оставил нашу землю, отправившись на встречу с Великим Творцом, мир его последователей разделился на две ветви, до сих пор не пришедших к согласию…

Это был действительно интересный рассказ. Настолько, что гости забыли и про сон, и про усталость.

Много лет назад некий юноша, знатный и образованный, выбрал путь служения той ветви последователей Пророка, что оказалась, да и сейчас остается в меньшинстве. Начал с того, что пришел в небольшую крепость, затерявшуюся в тамошних горах, где довольно скоро праведной жизнью, честной проповедью и добрым словом завоевал сердца окрестных жителей. Лишь комендант крепости остался глух к истине, приказал схватить и пытать молодого человека, однако просветленные святым словом солдаты отказались выполнить жестокий приказ.

И уже коменданту пришлось бежать, спасаясь от укоризны окружающих. Он явился в Тегеран, где и рассказал о случившимся бунте. Что стало с тем комендантом впоследствии, покрыто тайной времен, но правитель тех земель, возмутившись произошедшим, отправил армию, дабы подавить мятеж и уничтожить всех, кто поверил словам проповедника.

Армия была сильна, но ничего не смогла сделать с людьми, познавшими истинное учение Всевышнего. Крепость оказалась неприступна. Еще дважды посылались войска, пока правители не поняли, что оружие бессильно перед настоящей верой.

Вот тот молодой человек впервые и принял титул Старец горы, говорящий не о возрасте его носителя, а о безграничном уважении последователей.

– Однако мы беседуем не в Персии, – заметила Делал, видимо от усталости забыв, что женщине не следует встревать в разговор мужчин. Или же, напротив, вспомнив, что она действительно принцесса Туниса. По праву рождения и по законам Магриба.

– Да, это так. Ни правители Персии, ни османы, ни европейские воины, приходившие завоевывать Палестину, ничего не могли сделать с нашими братьями, довольно быстро принимая простую истину – с подданными Старца горы следует жить в мире. Но две сотни лет назад на наши земли хлынули орды дикарей с Дальнего Востока, жадные и беспощадные в своей алчности. Вот они-то и разрушили наши города, согнав наших предков с привычных земель, отправив в скитания, заставив скрываться от жестоких правителей, почувствовавших власть и безнаказанность. Нас гнали, нас убивали, нас заставили скрываться и бежать. До тех пор, пока подданные Старца горы не нашли пристанище в других землях. Часть из них обосновалась здесь, в безопасности, под защитой и покровительством еще вашего уважаемого деда, принцесса. И именно с этой группой пришел сам последний Старец горы. Точнее – предпоследний, ибо перед смертью, в позапрошлом году он передал свой титул мне.

Рассказчик замолк, сложив руки в молитвенном жесте, наверное, поминая погибших братьев и сестер. Гости не нарушали тишину, терпеливо ожидали продолжения.

– Увы, но после гибели прежнего паши гонения возобновились, и лишь незнание властей о тайне Умирающего города защищает сейчас несчастных беженцев от гибели. Так что единственная возможность для нас выжить – это вернуть титул его законной наследнице, то есть вам. И я благословляю случай, приведший вас, принцесса, и вашего уважаемого супруга в мою скромную обитель. Но вы, я вижу, устали. Позвольте предложить для отдыха соседний дом, где приготовлено все для вас и ваших спутников.

Старец Горы звонко хлопнул в ладоши.

– Эй, кто там! – Вошел одетый во все темное мужчина с невзрачным лицом и равнодушным взглядом, замер в вежливом поклоне. – Проводить гостей в их дом. До завтра, господа!

Хозяин, как и положено, первым подошел к мужчине, крепко пожал руку, а другой обнял за плечо, показав и уважение, и готовность к дружбе. Пришлось ответить тем же, хотя перспектива иметь именно такого друга уже не радовала галлийца.

Лишь затем подошел к женщине и скромно поклонился.

На улице было достаточно светло от почти что полной Луны, так что даже не пришлось зажигать факел, который нес в руках проводник. Да и гостевой дом оказался рядом. В коридоре, на лестнице и в покоях на втором этаже, отведенных для супругов, горели свечи, освещая добротную, но не роскошную обстановку. Впрочем, все необходимое для отдыха имелось, даже две ванны, наполненные горячей водой.

– Сальва! – позвала служанку Делал.

– Ее нет, она будет позже, – выглянула из комнаты на первом этаже одна из беглянок, – но я готова вам помочь, госпожа, только скажите, что надо сделать.

– А Джамиль здесь? – поинтересовался д'Оффуа.

– И его нет. Но я готова… если смогу… если госпожа не будет возражать…

Не будет она, как же. Глаза Делал так сверкнули, что беглянка только ойкнула и мгновенно исчезла в своей комнате.

– Ладно, шайтан с ними, сами вымоемся. Раздеться только помоги.

И тут случилось неожиданное. Муж, никогда еще не упускавший возможность помиловаться с обнаженной супругой, вдруг заторопился.

– Извини, дорогая, что-то голова кружится, и вообще… Ты пока тут, да, а я пока на улице посижу, на свежем воздухе…

Что такое?! Пришлось резко отвернуться и начать буквально срывать с себя одежду, демонстрируя крайнее неудовольствие.

– Вот пьяница, а все вино проклятое, делает из мужчины… – Услышал д'Оффуа злое ворчание, выходя из комнаты.

Вернулся нескоро, когда злющая как десять волчиц Делал все еще раздраженно вертелась в постели. Разделся, долго плескался в остывшей ванне, зато потом забрался к жене под бочок и ярко доказал, что настоящему мужчине вино ни в чем не помеха.

Глава 17

Утро же началось неожиданно. Муж встал, наскоро влез в