Следы у трона - Алексей Иванович Гришин

когда хочется подарить жене украшение, а денег не слишком много. Вот и ходят они из одной лавки в другую, высматривая что-то по своему карману. День ходят, второй, раздражая добропорядочных торговцев мелочной придирчивостью.

– Ах, нет ли у вас такого же браслета, но с бирюзой? А такого же колечка, но с яшмой? Есть? А чуть поменьше? А еще поменьше? Спасибо, но мы еще походим, подумаем.

Одного ювелира в лавке с вывеской, на которой красовалась пронзенная стрелой искусно нарисованная корона, довели до скандала.

– Да сколько ж можно! – визгливым голосом кричал этот длинный и тощий аксакал, благо в зале кроме них никого не было. – Нет денег – идите прочь отсюда, не отнимайте время, нищеброды! Или покупайте, наконец, уже хоть что-нибудь!

– Извините, хозяин, конечно-конечно! – аль-Малуф даже голову в плечи втянул. – Уже уходим, последний вопрос, есть у вас колечко с зеленой яшмой? Я сразу куплю, честное слово!

– Ты издеваешься, негодяй! Яшма зеленой не бывает! А… в смысле… то есть?..

– Да, колечко с зеленой яшмой. – Плечи расправились, голос окреп.

Продавец внимательно всмотрелся в лицо посетителя, словно только что увидел.

– Ах да, прошу вас, уважаемые, пройти в мастерскую, думаю, там найдется что-то интересное.

Продавец запер дверь, через расположенный за прилавком узкий и темный коридор провел обоих посетителей в мастерскую без окон, зато ярко освещенную магическими светильниками. На расположенных у стен трех столах сосредоточенно работали молодые люди.

– А ну, молодежь, давайте-ка на улицу, можете пока пообедать. А мне надо с уважаемыми заказчиками пообщаться.

Вероятно, такая команда здесь звучала не впервые. Подмастерья, а это были именно они, умчались на улицу с видимым удовольствием.

Прежде чем начать разговор, ювелир запер за ними дверь.

– Итак, я вас слушаю.

– Нам надо передать послание. Могу я воспользоваться вашими услугами?

– Разумеется. У вас письмо?

– Нет. Только просьбу о срочной встрече с нашим общим знакомым. Готов выехать туда, куда он укажет. Это очень важно.

– Конечно, важно. – Ювелир понимающе улыбнулся. – Иначе бы вы сюда не пришли, и не морочили мне голову.

Женщина, как и положено, стояла молча, опустив взгляд в пол, а д'Оффуа улыбнулся в ответ.

– Извините, но пришлось. Есть подозрение, что за нами следят. Не волнуйтесь! – Он поднял ладонь. – Подобные скандалы я устроил уже в десятке ювелирных лавок, и, выйдя от вас, доведу до белого каления еще десяток ваших коллег.

– Это разумно, но больше прошу без приглашения здесь не появляться. Я найду, как передать ответ. Вы где остановились? Ах, у старого Амина, рядом с новым дворцом?! Отлично, но сюда без приглашения больше не приходите. Я сам найду возможность передать ответ. К сожалению, не раньше, чем через две недели, сами понимаете.

И когда посетители уходили, буквально в спину крикнул:

– Вы у аль-Саада уже побывали? Это отсюда направо, в двух кварталах? Были? Жалко, однако. Но еще раз зайдете? Пожалуйста, ну ради меня. Очень уж человек мерзкий, конкурент, это ж понимать надо.

* * *

Две недели – это немного. Если занят делом. Любым, включая отдых на море с непременными прогулками на яхте. Но откуда яхта у этого молодого господина? Не беден, да, снял недешевые комнаты себе и слугам, но и не богач, купающийся в роскоши. Да что там, всего одна жена, о чем здесь говорить. Мужчина зарабатывать должен, семью обеспечивать, потому что бездельников никто не уважает в славном Тунисе.

Как?

Да было бы желание! Хотя и не все так просто. К купцам, например, на приличную должность не устроишься, туда только своих берут, тех, кого с мальчишеских лет проверили и перепроверили, в чьей преданности нет никаких сомнений.

Писарем в казенную контору какую? Ну, туда можно, но тут уж на молочные реки и кисельные берега рассчитывать не приходится. Поработай, покажи себя, угоди начальству, тогда, конечно, бакшиш никто не отменял. Но только если повезет, и жадный начальник не замкнет на себя весь поток взяток.

В армию? Вообще не вариант – семейному человеку, да еще без связей, карьеры не сделать, будешь тянуть лямку до конца и безо всяких перспектив. Стража? Тот же самый случай.

А жена кушать хочет, одеваться так, чтобы соседки обзавидовались.

В общем, неработающий человек соседям в глаза бросается, потому что раздражает.

Но у аль-Малуфа таких проблем не возникло. Этот достойный господин сразу занялся правильным делом – стал торговать. Как уж в самом сердце Атласских гор молодой человек смог найти востребованные в Тунисе товары, как умудрился обзавестись нужными связями, соседям оставалось только догадываться.

Но ни в коем случае не пытаться узнать. Первое правило серьезного человека – не рассказывать никому и никогда об источниках денег.

Например, о том, что те же кочевники, бывает, немало всего ценного честным разбоем добывают, так что ж теперь, добро в землю закапывать, или в пещере прятать, волшебным словом запертой? Чтобы нашелся какой удачливый раздолбай, да и выкрал все подчистую?

Да ни за что на свете! Работать должно награбленное, доход приносить. Вот и нанимают люди лихие людей оборотистых, знающих, чем аверс от реверса отличается.

Таким дельцом аль-Малуф, разумеется, не представлялся, но сделал все возможное, чтобы именно так о нем и подумали. В самом деле, приехал с караваном, куда-то уходил, наверняка на переговоры с оптовиками, после чего тот же караван загрузился оружием, дорогими тканями и прочим товаром, ценящимся у кочевников, и отбыл себе куда-то вглубь пустыни.

А аль-Малуф с молодой женой остались. Не иначе как готовиться к приему следующей партии награбленного. Нормально, для славного Туниса все в порядке вещей.

Это соседи так решили. А про то, что куплей-продажей занимались другие, проверенные и перепроверенные коммерсанты, давно вжившиеся в среду местных купцов, соседям знать совсем не обязательно.

Зато каждое утро этот молодой купец куда-то уходил, возвращался на закате и шел гулять с любимой женой. Просто по городу, но могли и зайти в какую-нибудь чайхону, поужинать. Так-то женщинам в таких заведениях вроде бы и не место, но в Тунисе на многое смотрят проще.

Вот в том же Стамбуле открытые лица женщин вроде бы нежелательны, а здесь наоборот, паранджа и никаб редкость. Да даже благородные дамы по улицам в одиночку ходят! Более того, есть в городе вполне приличные дворы, где они могут собраться, перекусить, попить чаю с чем-нибудь вкусным, а заодно перемыть косточки своим мужьям и всем прочим, кто попадется на скромные, как и положено, но очень острые язычки.

Иногда острые смертельно, бывали случаи.

Недешевые, надо сказать, эти дворы, но и не