Ледяной остров - Алексей Иванович Кудашев

начался часов в десять вечера проводами старого года. Для начала Степан поставил на общий стол несколько банок консервированной колбасы. Понятно, было чем и запить, не на сухую же колбасу есть. Когда подошло время встречать Новый год, от колбасы осталось одно воспоминание.

«Неси твоего сига», – попросил я Степана. Он направился к небольшой пристройке, служившей кухней, но то ли керосиновая коптилка плохо светила, то ли ноги от дневной усталости заплетались, только он, возвращаясь из кухни, споткнулся о порог, и аккуратно уложенные на сковороде куски рыбы перекочевали на пол в свежую стружку и опилки, которые он не успел убрать, когда мастерил импровизированный стол. Растерянно стоял он над пропавшей, как ему казалось, рыбой, не зная, что предпринять. «Собирай, а то не успеем!» – крикнул кто-то. И Степан, не раздумывая, сгреб куски рыбы с опилками и стружками на сковороду и поставил ее на стол. Ничего, выпили по очередной и съели. И знаете, очень даже вкусно было. Что ты смеешься, Вера? Опилки – вполне съедобная вещь, не хуже твоих блинчиков с икрой.

Рыба только распалила наш аппетит. Пришлось командировать Степана за борщом. Но на этот раз нам еще больше не повезло. В поисках борща он бродил в темной кухне. Нам было слышно, как гремели падающие предметы. Наконец он добрался до угла, где на полу стоял бачок, и наступил на него. Крышка, вывернувшись, полетела на пол, а валенок Степана погрузился в борщ. То, что осталось в бачке, он поставил перед нами. Ничего, опять съели. Только снова не наелись, а у Степана больше ничего не было.

Решили из мороженой зайчатины приготовить строганину.

Но заяц – не олень, костляв, и строгать у него было нечего. «Давай руби, – крикнул кто-то, – будем есть рубанину!»

Утром, чтобы не тратить много времени на приготовление завтрака, решили закусить рубаниной. Тут я вспомнил, что в снегу, на крыше зимовья, где хранились заячьи тушки, лежит случайно закинутый туда ободранный одичавший кот, попавший в заячью петлю. Я предупредил об этом Степана.

Степан долго не возвращался с улицы. Наконец, растерянный, он появился в дверях с двумя зайцами в руках. Остановившись у порога, он стал шарить взглядом по полу.

«Что случилось, Степан?» – спросил я его. «Григорий Иванович, никакого кота больше там нет», – виновато улыбнулся Степан, глядя на валявшийся у его ног кошачий хвост, – все, что осталось от новогоднего пиршества.

Григорий Иванович замолчал, глядя в сгущающихся сумерках на товарищей, и довольная улыбка пряталась в его соломенных усах.

– Григорий Иванович, а сознайтесь, это вы только сейчас придумали насчет кота и про валенок? – перестав смеяться, спросила Вера. – Я же по вашим глазам вижу.

– Вот чудак человек! Не верит! Да ты дай мне сюда кота, я живо покажу, как его сырого едят.

Новый взрыв смеха перешел вдруг в торжествующий крик.

Люди вскочили навстречу яркому снопу света, разрезавшему сгущающиеся сумерки. А еще через минуту по веревочной лестнице, спущенной с вертолета, на островок в объятия товарищей спустились Трофимов и Ветров.

Глава восемнадцатая

После болезни Ольге все казалось обновленным: и зелень деревьев, и приятно хрустевший под ногами белый ракушечник на аллеях бульвара, и серо-голубое море, и лазурное небо, и свежий, пьянящий воздух, согретый утренним солнцем. Какая-то непонятная, неосознанная радость охватила ее всю, и хотелось не идти, а бежать, бежать вприпрыжку. Но сил еще не было, приходилось то и дело отдыхать.

Дойдя до бульвара, Ольга устало опустилась на скамейку.

Оглянулась. Подъезд дома, в котором она жила, был совсем рядом. «До чего ж я слаба! Куда уж тут бегать». Мимо нее торопливо шли люди. «Как бы мне не опоздать, – посмотрела Ольга на часы. – Прежде четверти часа хватило бы на то, чтобы путь из дому до лаборатории пройти дважды. А сейчас!»

Ноги стали совсем непослушными. Ольга встала.

Вот и лаборатория. Казалось, здесь все было по-прежнему.

Не успела Ольга осмотреться, как в комнату влетела всегда радостная Таня Березина.

– Что тут у нас нового, Танюша? – спросила Ольга, высвобождаясь из бурных объятий подруги.

Торопясь рассказать обо всем, что произошло в отсутствие Ольги, Таня не успевала за своими мыслями и говорила отдельными, мало связанными между собой фразами, сыпала ими, как горохом, перескакивая с одной темы на другую.

– Ой, как трудно было без тебя, Ольга. Алексей Петрович дал нам новое задание… А ты похудела и побледнела. Только тебе это идет. Ты еще красивей стала… Ой! А где же твои косы? Отрезали в больнице? Ой, как жалко! Хотя так даже лучше… – Таня замолчала, рассматривая улыбающуюся подругу. Потом затараторила снова: – Ну так вот, это новое задание… Но я же химик. А тут эти коэффициенты теплопроводности и все такое. Чистая физика. Хорошо еще, Алексей Петрович помогает. А то бы нам самим ничего не сделать. Бассейн построили, теперь в нем работаем, лед делаем. А какое помещение отгрохали! Сейчас оттуда не выходим. Даже прическу сделать нет времени. – Таня поправила свои прекрасно уложенные каштановые локоны. – А в театре новая опера… Катя Иванова электронный газоанализатор разбила. А вчера с мостков в бассейн Сорокин свалился, прямо в ледяную воду. Было так смешно, когда он вылезал. Скользко ведь. А Алексей Петрович очень испугался… он ведь недавно перенес воспаление легких…

– Кто? Алексей Петрович? – с тревогой спросила Кириллова.

– Да нет же, Сорокин этот. Знаешь? Ну, противный такой, – хохоча, говорила Таня. – Целую мензурку спирта у меня выпил, все заболеть боялся. Марфа Ивановна костюм ему сушила, а он в ее халате сидел. Вот была умора! Ты бы только посмотрела!

Слушая Таню, Ольга и сама не выдержала – расхохоталась.

– Знаешь, Танюша, я ведь ничего толком не поняла. О каком новом задании ты говоришь? Какая физика, какой бассейн, какое новое помещение, какой лед и что вы вообще тут делаете? Расскажи ты мне все по-человечески.

– Ну вот, видишь, Ольга, какой плохой из меня докладчик. Пойдем, я тебе лучше все покажу.

– Хорошо. Показывай. – Ольга встала.

– Сначала к палеонтологам. У нас это сейчас самый отстающий участок.

Задребезжал телефон.

– Танюша, здравствуй! – услышала Ольга мужской голос.

– Нет, это Кириллова.

Ответа не последовало. В трубке слышно было только сдержанное дыхание. Чувствовалось, что человек на другом конце провода страшно смущен, и Ольге показалось, что сейчас он положит на рычаг трубку. Но тот, очевидно, преодолев смущение, извинился, поздоровался с Ольгой, спросил о ее здоровье. Это был Зарубин.

– Так вам Таню? Она здесь. – Ольга, улыбаясь, передала трубку.

По тому, как отвечала Таня Зарубину, как в