Вездесущий поиск истины - Priest P大

Сначала Чэн Цянь был ошеломлен, и его первой мыслью было выбросить меч. Но стоило ему проявить слабость, как появились другие люди в масках, и один из них даже протянул руку, намереваясь схватить Лужу. Чэн Цянь собрался с духом и подумал: «Чему быть, того не миновать. Нужно избавиться от этих мерзавцев, а уже потом рассуждать».

И вот, не останавливаясь и не меняя стиля, он вновь повторил движение «Вздымающиеся волны бьются о берег». Двое мужчин в масках решили, что Чэн Цянь, вероятно, еще не достиг слияния, а значит, его уровень развития недостаточен, чтобы он мог справиться с двумя противниками в одиночку. Они понятия не имели, что его навыки владения мечом были отточены при помощи деревянного оружия. Древесина хрупка и может легко сломаться, ее способность сдерживать Ци меча невелика. Обладатель такого клинка вынужден не только контролировать свою силу, но и делать это очень точно. Намереваясь стереть с лица земли лекционный зал, Чэн Цянь осмелился объединить необузданное искусство «Меча прилива» с чрезвычайно динамичной, постоянно изменяющейся техникой деревянного меча Фуяо. В искусстве боя на мечах он уже давно достиг большего, чем даже те, кто освоил слияние и мог летать.

Более того, теперь у него в руках был знаменитый Шуанжэнь.

Блеск меча был подобен пурпурной молнии и лазурному инею. Словно почувствовав смертоносные намерения своего владельца, ветер от ударов клинка усилился, распространившись на три чи. Раздался звук рвущегося шелка: Чэн Цянь одним ударом перерезал горло двум мужчинам, заставив воздух окраситься красным. Капли, что упали на «Меч несчастной смерти», замерзли, превратившись в кровавый иней.

Глава 42

Бай Яньли

Старики часто говорили: если оружие впитало слишком много крови, оно становится жестоким. Если использовать его для свершения бесчисленных злодеяний, ненависть в нем неизбежно накапливается.

В мире существовали тысячи видов оружия, и все оно было по-своему жестоко. Но ни одно не удостоилось особой чести оставить в сердцах людей такой же неизгладимый след, какой оставил «Меч несчастной смерти».

Чэн Цянь еще не достиг стадии слияния, но в тот момент, когда Шуанжэнь коснулся крови, он услышал исходящие от лезвия хрипы и стоны, от которых немел позвоночник. Легендарный меч отличался от деревянного не только силой, но и скоростью, с которой он расходовал истинную Ци. Овладев Шуанжэнем, Чэн Цянь впервые в своей жизни испытал, каково это, когда силы человека не соответствуют его амбициям.

Несколько человек в масках явно не ожидали, что какой-то сопляк доставит им столько беспокойства. Помедлив, они обменялись непонятными для посторонних знаками и тут же окружили Чэн Цяня, игнорируя всех остальных.

Чэн Цянь медленно выдохнул, почувствовав себя так, будто его легкие покрылись инеем. Холод, исходивший от Шуанжэня, казалось, пронизывал все его тело, замораживая даже внутренности.

Семь или восемь Ци меча одновременно приблизились к нему. Чэн Цянь знал, что пропустить удар от них – все равно что самолично искать смерти, поэтому он будто бы обернулся призраком, ловко скользя между атаками. Ему стоило бы поблагодарить Чжан Дасэня, постоянно доставлявшего ему неприятности, за то, что он достиг таких высот в уклонении.

Избегая ударов, Чэн Цянь намеревался увести этих людей в масках подальше от Лужи и остальных. Но в тот момент, когда, как ему казалось, он еще способен был идти, все его тело внезапно сотряслось, будто от сильного удара. Ци меча одного из нападавших врезалась в него, и кровь мгновенно залила все левое плечо юноши.

Но у Чэн Цяня не было ни времени, ни возможности сосредоточиться на боли. В голове у него стоял оглушительный звон – это был амулет, который он подарил Сюэцину. Только сейчас он ясно почувствовал, что чистая Ци, вложенная в него, рассеялась. «Марионетка» была одним из семи великих заклинаний, вырезанным при помощи тысячи восьмисот восьми штрихов, так как же Ци, заключенная в ней, могла так легко исчезнуть? Сюэцин, должно быть, столкнулся со смертельной угрозой.

Тогда он… был ли он все еще жив?

Всего лишь слуга, что отправился в путь совсем один. В нем не было ничего особенного, он всегда отличался добротой и мягкостью характера. Кто захотел бы причинить ему вред?

Был ли это несчастный случай, или кто-то намеренно встал у него на пути?

Если это было намеренно, то что насчет прошлого года, когда дашисюн отправил Юй-эр доставить письмо домой? На него так и не пришло никакого ответа. Было ли письмо утеряно, или…

А еще… Что насчет горы Фуяо?

На мгновение Чэн Цянь сдержал паники, несмотря на свое обычное спокойствие. Эти мысли пришли ему в голову в столь неподходящее время! От страха его зрение затуманилось, и он потерял равновесие. Прежде чем он успел сориентироваться, к его горлу подступила кровь.

– Сяо Цянь!

Кажется, это был Ли Юнь. Чэн Цянь резко вздрогнул и в последний момент увернулся от новой атаки.

Вдруг в ушах у него раздался металлический лязг, и спина Чэн Цяня покрылась холодным потом. Почти не думая об этом, он боковым зрением взглянул на своего дашисюна, парившего в воздухе. С первого же взгляда Чэн Цянь понял, что он тоже старался изо всех сил. При достаточном количестве даже муравьи могут убить слона [39]. К тому же ни один из людей в масках ни в коем случае не был слаб. Янь Чжэнмин, вероятно, не так давно поднялся до слияния. То, что он так уверенно стоял на своем мече, могло быть результатом чрезвычайной ситуации.

Люди в масках продолжали рубить его клонов. Янь Чжэнмин не мог уследить сразу за всем. Каждый раз, когда один из клонов погибал, его лицо бледнело еще больше. Кроме того, он должен был постоянно помнить о безопасности своих младших. Сейчас он очень хотел бы обрести тысячу рук и глаз [40] или иметь три головы и шесть рук [41].

Чэн Цянь не посмел отвлекать его, поэтому собрался с духом и проигнорировал металлический привкус крови во рту.

Чувство было ужасным. Лицо Чэн Цяня мгновенно стало пепельно-бледным, меч почти выпал из его руки. Шуанжэнь, казалось, тоже почувствовал его слабость и восстал против владельца.

Оцепенев, Чэн Цянь очутился у берега древнего бурного моря. Вода перед ним, казалось, пришла из пустынного и темного моря, что лежит далеко на севере; холод пронизывал его до костей, тишина была оглушительной, почти осязаемой. Странная скорбная ярость внезапно поднялась в его груди. Почему оружие, которое должно было стать легендарным, было