Вездесущий поиск истины - Priest P大

от него ни единой весточки. Мы все думали, что он был занят самосовершенствованием, но несколько дней назад лампа жизни моего внука внезапно погасла. Я прибегнул к технике поиска бессмертных душ, чтобы призвать части его души обратно, но так и не смог найти его, несмотря ни на что. И тут я понял, что он… он…

Стоило Бай Цзи заговорить об этом, как его начали душить рыдания, и он не смог продолжить.

Хань Юань нахмурился, прислушиваясь. В отличие от своих шисюнов, совершенно не заботившихся о делах внешнего мира, он был как раз из тех, кто сует свой нос в чужие дела. Все слухи и новости на острове проходили через его уши, но он ничего не слышал о том, что в лекционном зале кто-то погиб.

Владыка острова поднял ладонь, и вперед тут же вышел ученик, преподнеся ему на вытянутых руках книгу имен. Владыка спросил Бай Цзи:

– Могу я узнать, как на самом деле зовут вашего внука?

Бай Цзи с трудом подавил свою скорбь и сказал дрожащим голосом:

– Первая часть Янь, вторая часть Ли.

Владыка острова подбросил книгу имен в воздух, его губы едва заметно шевелились, что-то бормоча. Внушительный том был пролистан от начала до конца, без единой остановки, и наконец упал корешком вверх.

Ученик сказал:

– Владыка острова, в лекционном зале никогда не регистрировали никого с именем Бай Яньли.

Неподалеку послышался чей-то голос:

– Может быть, он использовал псевдоним…

Тан Ваньцю, стоявшая в стороне и наблюдавшая за происходящим, ответила:

– Как дерзко. Вы думаете, остров Цинлун разрешил бы какой-то мелкой сошке войти в лекционный зал под псевдонимом? Ненастоящие имя и фамилия никогда не появились бы в книге имен!

Стоило ей открыть рот, как все вокруг почувствовали, будто сейчас произойдет что-то плохое. Как и следовало ожидать, услышав ее, Бай Цзи пришел в ярость. Его волосы встали дыбом от негодования, и он спросил:

– На что ты намекаешь?

Глава 43

С ним этого не случится

Тан Ваньцю не принадлежала к числу богатых молодых дам, что никогда не выходили из дома. Еще до открытия лекционного зала она провела много лет совсем одна во внешнем мире и слышала обо всех неприглядных деяниях Бай Цзи. Клан этого старого хрыча специализировался на укрощении зверей. Вдобавок к огромным вьюнам [44], которых они выращивали, на западе Тайхана [45] они прослыли местными тиранами. Этот непристойный старик взял себе в жены бесчисленное множество прекрасных заклинательниц, которые произвели на свет больше десяти сыновей и дочерей.

Но не зря есть поговорка: «Качество важнее количества». Среди многочисленных детей Бай Цзи ни один не добился успеха. Даже если их не губили несчастные случаи, уровень их совершенствования все равно был недостаточно высок. Они исчерпали всю свою жизненную силу, и никто из них не прожил так же долго, как их отец, к тому времени почти превратившийся в древнюю черепаху. За все эти годы он ни разу не попытался публично заступиться за кого-то из них.

А теперь он оплакивал своего внука так, будто его печаль была искренней!

Если он не мог положиться даже на собственные глаза, мог ли он положиться на глазницы [46]?

Тан Ваньцю злилась. Она уже собиралась нелестно высказаться в адрес Бай Цзи, но владыка острова остановил ее взмахом руки.

– Эта девушка еще молода, ее слова могут показаться дерзкими, – вежливо заговорил Гу Яньсюэ. – Владыка, ваше сердце милосердно, пожалуйста, не обижайтесь на нее. На мой взгляд, поиски вашего внука сейчас должны быть для нас важнее всего. Все, кто в этот период входил в лекционный зал, должны были записать свои имена в книге, так что ваш внук действительно здесь не появлялся. Вполне возможно, сначала он и вправду был заинтригован, а позже решил, что наши методы совершенствования ему не подходят, потому и ушел. Но, если он приходил сюда, кто-то должен был его видеть. Владыка Бай, если у вас есть портрет вашего внука, я могу послать учеников, чтобы они поспрашивали о нем на острове.

Услышав эти слова, Янь Чжэнмин не мог не восхититься великодушием владыки острова. Сам он стал главой клана неожиданно, и ему зачастую не удавалось держаться столь дипломатично. Из-за этого он обычно сожалел о своих действиях уже после того, как что-то происходило. Сжимая запястье Чэн Цяня, Янь Чжэнмин прислушался к разговору и как бы между делом сказал:

– Если бы кто-то поднял переполох на задворках нашей горы, я определенно не стал бы пытаться урезонить их и немедленно выдворил прочь, не говоря уже о том, чтобы помогать им кого-то искать.

Чэн Цянь, казалось, не заметил неодобрения в тоне Янь Чжэнмина и просто ответил:

– Именно это они и заслужили.

Янь Чжэнмин впился в него взглядом. Они регулярно упражнялись в накоплении истинной Ци и тренировали свои меридианы, поэтому каждый из них был немного знаком с чтением пульса. И теперь Янь Чжэнмин чувствовал, что помимо внешних ран Чэн Цянь получил и внутренние повреждения. Он так разозлился, что безжалостно шлепнул Чэн Цяня по спине, рявкнув:

– Почему ты не следишь за своим дыханием и где ты находишь столько сил, чтобы говорить глупости?

Чэн Цянь изумленно промолчал.

Где же совесть дашисюна? Ведь он произнес только пять слов.

Но прежде, чем юноша успел возразить, поток тепла из руки Янь Чжэнмина, лежавшей на его спине, хлынул в него, распространяясь по конечностям и мягко циркулируя по всему телу. Чэн Цянь невольно опустил глаза. Он все еще был подростком и не хотел признавать, что забота дашисюна пришлась очень кстати.

– Надоел, – только и пробормотал он.

Несмотря на эти слова, Чэн Цянь наконец разжал пальцы, сжимавшие Шуанжэнь, сосредоточился на том, чтобы собраться с мыслями, и принялся молча читать «Канон чистоты и покоя».

Говорят, никто не может ударить улыбающегося человека. Независимо от того, действительно ли Бай Цзи беспокоился за своего внука или у него были скрытые мотивы, он не мог открыто действовать против улыбающегося человека уровня владыки острова. Его решимость дала трещину, когда он с неохотой и деланой вежливостью произнес:

– Я также прошу у владыки острова прощения за мое пренебрежение. Все сыновья и дочери этого старика ушли, оставив после себя лишь неумелого внука. Честное слово…

Владыка острова покачал головой, печально улыбнулся и великодушно сказал:

– Это естественное человеческое поведение. Пожалуйста, позвольте нам увидеть портрет вашего внука, чтобы ученики могли поспрашивать людей в округе. Мастер дворца Бай мог