Вездесущий поиск истины - Priest P大

позвольте и мне кое-что сказать. Утверждать, что кто-то вроде владыки острова практикует Призрачный Путь, откровенно смешно. В великой битве, разразившейся несколько десятилетий назад, один из Четырех Святых погиб, а остальные трое были ранены. То была поистине жестокая схватка. Поскольку владыка острова объяснил нам причину, по которой он жил в уединении, восстанавливая поврежденную душу, я думаю, что больше нет нужды использовать это зеркало. Во всяком случае, я верю его словам.

С видом праведника Чжоу Ханьчжэн щелкнул пальцами, намереваясь вернуть зеркало души обратно. Бай Цзи, ранее бросавшийся обвинениями во владыку острова, в мгновение ока остался в полном одиночестве.

Он чувствовал себя так неловко, что его лицо покраснело. Позади раздался чей-то холодный смех:

– Похоже, жизненные силы старика Бая почти иссякли. Поиски внука – это ложь. Ведь на самом деле ты пытаешься вознестись любым возможным способом, не так ли?

Бай Цзи взорвался от ярости:

– Кто это? А ну-ка покажись!

В ответ на это вперед вышла еще одна группа людей, возглавляемая мужчиной средних лет. От мужчины веяло холодом, а его манера держаться говорила о том, что с ним лучше не связываться. Он презрительно огляделся, будто смотрел на кучу собачьего дерьма, и наконец повернулся к владыке острова Цинлун.

– Я – Тан Яо с горы Мулань. Старший ученик моего клана, Тан Чжэнь, пропал сто лет назад. Недавно я услышал, что здесь есть новости о нем, и решил заглянуть к вам. Я не смог поприветствовать владыку острова как подобает, пожалуйста, простите мне эту вольность.

Увидев вновь прибывшего, Тан Ваньцю была ошеломлена. После долгого молчания она наконец медленно произнесла:

– Глава клана…

В знак уважения к заклинательнице, вышедшей из его клана, Тан Яо посмотрел на Тан Ваньцю и пусть без особой теплоты, но все же слабо кивнул ей.

Тан Яо и Бай Цзи, казалось, заранее договорились искать своих людей на острове Цинлун. Но теперь среди вовлеченных сторон был и ее клан. Даже покинув гору Мулань на столько лет, Тан Ваньцю не могла не почувствовать, что оказалась меж двух огней.

Чжоу Ханьчжэн насмешливо заметил:

– Как интересно. Неужели остров Цинлун стал местом поиска пропавших людей?

Похоже, все жители горы Мулань от природы были прямодушны и прямолинейны. Услышав эти слова, Тан Яо бесстрастно сказал:

– Я здесь не для того, чтобы искать его. Недавно кто-то прислал на гору Мулань письмо, в котором говорилось, что изначальный дух Тан Чжэня видели в районе Восточного моря. Я не знаю, у кого может быть настолько благородное сердце, чтобы так заботиться о члене другого клана. Особенно по прошествии более чем ста лет. Есть ли у мастера Чжоу какие-нибудь мысли на этот счет?

Чжоу Ханьчжэн мягко ответил:

– Конечно, всегда найдутся праведные люди.

– Праведные? Я слышал, как говорят: «Как только теряется великое Дао, тут же появляются человечность и совесть. Когда теряются мудрость и знание, тогда появляется искусственность и нарочитость» [51].

Тан Яо, чья позиция в этом конфликте оставалась загадкой, даже не взглянул на Чжоу Ханьчжэна. Он повернулся к владыке острова и сказал:

– Гу даою, мы никогда не были друзьями, но моя недостойная ученица стала твоим союзником, и ты заботился о ней в течение многих лет. Теперь же я пришел сообщить вам всем одну вещь: мы прибыли в Восточное море в поисках информации, но случайно узнали, что темный заклинатель, с которым некогда сражались Четверо Святых, Первейший на Темном Пути, господин Бэймин, владел необычным камнем, который впоследствии попал на остров Цинлун.

Тан Яо замолчал, не обращая ни малейшего внимания на выражение лица владыки острова, а после продолжил:

– Говорят, что ты был ранен тем могущественным темным заклинателем и уже давно должен был умереть. Ты выжил лишь благодаря этому редкому камню, но теперь твои силы на исходе. Владыка дворца Бай, должно быть, тоже наслышан об этом и прибыл сюда сегодня именно поэтому?

Бай Цзи не ожидал, что его так легко раскроют. От стыда он пришел в ярость:

– Абсолютная чушь!

– Владыке Баю лучше знать, действительно ли это так. Я слышал, что этот камень обладал небывалой силой и назывался камнем исполнения желаний. С его помощью можно было даже оживить мертвеца. Достичь высот в самосовершенствовании? С таким артефактом это сущий пустяк! Что же это получается, владыка Бай жил так долго и вдруг забеспокоился о вечности? Почему бы тебе не подумать о том, какая сила таится в этом предмете, если им владел сам господин Бэймин?

Чжоу Ханьчжэн многозначительно произнес:

– Глава клана Тан, вы хотите сказать, что жизнь владыки острова зависит от сокровища Темного Пути? Ваши слова звучат довольно грубо.

Янь Чжэнмин не на шутку разволновался, слушая речи Тан Яо и Чжоу Ханьчжэна. Остальные, возможно, и не знали всей истории, но он помнил о происхождении господина Бэймина. Он слышал только, что в клане Фуяо был старший, подвергшийся отклонению Ци. Неужели существовал еще и темный артефакт?

Стоило Янь Чжэнмину подумать об этом, как его прошиб холодный пот. Ему казалось, что теперь с них заживо сдерут кожу и бросят в огонь.

Но владыка острова так ничего и не ответил, вместо этого он сказал:

– Господин Чжоу, вы пробыли на острове Цинлун десятки лет, и все это время вам удавалось скрывать свою личность. Наверняка вы тоже замышляли нечто грандиозное.

Он полностью игнорировал вторящие друг другу и кидающие то в жар, то в холод вопросы Чжоу Ханьчжэна и Тан Яо, но для всех остальных он практически признался во всем.

Едва заметив, что обстановка изменилась, Бай Цзи сказал:

– Гу Яньсюэ, ради выживания ты полагался на темный артефакт, неужели свой титул одного из Четырех Святых ты тоже получил обманным путем?

– Методы совершенствования кланов всегда оставались тайной для посторонних, – раздался в толпе громкий голос того самого бродячего заклинателя, который первым высказал обвинения. – Владыка острова Гу был единственным, кто каждые десять лет принимал на обучение бродячих заклинателей. Неужели вы думаете, что он действительно был таким щедрым? Не много ли чести без всякой причины считать его таким? Не обманывайте себя! Кто в этом мире может быть настолько добр?

Но стоило бродяге договорить, как он тут же разразился рыданиями. Его хриплый голос среди шума волн заставил всех присутствующих ощутить странное сочувствие, какое испытываешь к единомышленникам, попавшим в беду [52]. Рухнувший в море водяной дракон вновь зашевелился и, казалось, готов был вот-вот прорваться сквозь толщу воды. Ученики острова Цинлун и дворца Сисин снова подняли оружие, но на этот раз бродячие заклинатели