Вездесущий поиск истины - Priest P大

Никто их них не понял, кто ударил первым, и никто из них не знал, сколько всего сторон было в этой битве. В мгновение ока остров погрузился в хаос.

Вдруг неизвестно откуда раздался странный низкий гул. Из отступившей толпы внезапно вырвались больше десятка бродячих заклинателей. Они выглядели крайне странно. Никто из них, казалось, не боялся смерти, набрасываясь на людей из дворца Сисин.

Уровень совершенствования этих бродячих заклинателей был не слишком высок. Тот, что несся впереди всех, был мгновенно разрублен на части личным слугой Бай Цзи.

Но именно тогда произошло нечто пугающее.

Внутренности бродячего заклинателя превратились в кровавый туман, который хлынул наружу, но оторванные части тела продолжили двигаться вперед, как у одержимой марионетки.

Хотя его противник, мечник из дворца Сисин, был довольно силен, он никогда не видел ничего подобного. Опешив, он быстро отступил на три шага назад.

Приглядевшись повнимательнее, можно было заметить, что глаза этих заклинателей горят ярко-красным. За их спинами клубились облака темной энергии. Обнажив клыки, заклинатели принялись размахивать когтистыми руками.

В ужасе и гневе Бай Цзи воскликнул:

– Гу Яньсюэ, какие у тебя теперь будут оправдания?!

Прежде чем он успел договорить, заклинатель, что ранее яростно доказывал свою точку зрения, внезапно испустил нечеловеческий вой. Его грудь разорвалась, кожа начала лопаться цунь за цунем, обнажая вены. Он голыми руками ударил Бай Цзи в спину.

Бай Цзи совершенствовался почти тысячу лет, и, конечно же, его было не так-то просто поразить. Он развернул руку и достал из рукава ваджру размером с ладонь. Он дважды взмахнул своим оружием, удлинив его примерно до человеческого роста, и безжалостно всадил в макушку окровавленного человека, пригвоздив того к месту.

Но удар не убил бродячего заклинателя. Даже будучи проткнутым насквозь, он не перестал бороться. Мгновение спустя он вдруг взорвался, превратившись в бесчисленные куски плоти, окутанные темной энергией.

Отовсюду из толпы послышались крики. Кровавая плоть оказалась пропитана ядом, к ней нельзя было прикасаться.

Выражение лица Чжоу Ханьчжэна изменилось.

– Эту темную технику называют «Душа художника». «Художник» накладывает невидимое заклинание на души других людей без их ведома и заставляет подчиняться всем его приказам.

Стоило ему произнести эти слова, как вокруг Гу Яньсюэ немедленно освободилось большое пространство. Даже ученики острова Цинлун смотрели на него с подозрением – среди нынешних великих мастеров кто, кроме Четырех Святых, обладал способностью создавать невидимые заклинания?

Тан Яо, казалось, ждал этих слов. Он повернулся к владыке острова, взмахнув длинным мечом. Искры, вспыхнувшие на тонком лезвии, были результатом слияния клинка с его истинной Ци.

Тан Яо сказал:

– Владыка Гу, как ты это объяснишь?

Владыка острова горько усмехнулся:

– Мне не доказать своей правоты.

– Значит, тот проклятый камень действительно у тебя?

Наконец и он показал свои истинные намерения. Несмотря на то, что Тан Яо так тщательно скрывал свои мысли, его целью с самого начала был камень.

Но был и человек, который отказывался понимать ситуацию. Тан Ваньцю немедленно вышла вперед, вставая рядом с владыкой острова, и упрямо сказала:

– Глава клана, я клянусь своей жизнью, что владыка острова не темный заклинатель и у него совершенно точно нет никакого темного артефакта!

– Закрой свой рот, – низким голосом прорычал Тан Яо. – Тан Ваньцю, ты становишься все наглее. Пусть ты закончила обучение, но ты все еще часть горы Мулань. Ты собираешься пойти против своих старших?

Глаза Тан Ваньцю потрясенно расширились, стоило ей услышать эти бесстыдные злобные речи. В этот момент, как бы она ни пыталась обмануть себя, она поняла: пусть слова главы клана с горы Мулань звучали величественнее, чем речи Чжоу Ханьчжэна, его истинные намерения были ничуть не лучше.

Тан Ваньцю побледнела. После долгого молчания она четко и внятно проговорила:

– Тогда… Тогда я попрошу главу изгнать меня из клана.

Владыка острова вздохнул:

– Со славой гремит и ложь. Все в порядке, Ваньцю, тебе не нужно этого делать.

Тан Ваньцю стиснула зубы и осталась невозмутимой.

Владыка острова хотел еще что-то сказать, но вдруг среди бушующего моря резни он услышал, как Чжоу Ханьчжэн медленно произнес:

– Я все еще не верю, что владыка острова стал бы незаконно хранить такие вещи. Глава клана Тан, откуда вы узнали, что этот необычный камень находится на острове Цинлун? Разве он не мог быть уничтожен вместе с Первейшим на Темном Пути? Вам известно истинное происхождение этого господина Бэймина?

Стоило прозвучать этим словам, как поведение владыки острова изменилось. Его фигура как будто выросла, а рука, казалось, готовая заслонить небо и солнце, метнулась к Чжоу Ханьчжэну. Спокойный, всегда казавшийся усталым человек наконец рассердился:

– Кто твой хозяин?!

Чжоу Ханьчжэн неловко уклонился от атаки, делано встревожившись:

– Я лишь пытаюсь защитить вас. Владыка острова, что все это значит?

Но тут вмешался Тан Яо и встал между Чжоу Ханьчжэном и Гу Яньсюэ:

– Что, ты собираешься убить свидетеля, чтобы никто не смог раскрыть твои секреты?

Пока эти великие мастера обменивались ударами, совершенно сбитый с толку Янь Чжэнмин вдруг услышал в своей голове голос владыки острова. Словно убеждая юношу, мужчина произнес:

– Возьми своих ребят. Смешайтесь с толпой. Поторопись и уходи. Отныне никогда больше не упоминай гору Фуяо и тем более имя своего шицзу. Запомни: ты ничего не знаешь!

Среди ярких вспышек молний и огня в затуманенном разуме Янь Чжэнмина наконец-то родилась мысль. Чжоу Ханьчжэн явно знал о связи клана Фуяо и господина Бэймина. Это было слишком опасно.

Если владыка острова откажется признать, что камень находится в его владениях, Чжоу Ханьчжэн во всеуслышание заявит, что господин Бэймин вышел из клана Фуяо. Если камень не достался Четырем Святым, значит, конечно же, он остался в клане!

Когда речь идет об артефакте, исполняющем желания и воскрешающем мертвых, даже малейшее подозрение может навлечь на них большие неприятности. Будет ли кому-то интересно, виновны они или нет?

Наблюдая за развернувшейся кровавой бойней, Янь Чжэнмин чувствовал себя добычей среди хищников. Опасность подстерегала его везде, куда бы он ни повернулся, и ждала, чтобы наброситься.

Несмотря на свой страх, он знал, что должен увести отсюда сяо Цяня и всех членов своего клана. Но как он мог оставить владыку острова, не испытывая при этом угрызений совести?

На мгновение Янь Чжэнмин застыл на месте, не в силах принять решение.

Владыка острова вдруг воскликнул:

– Тан Ваньцю!

Услышав его голос, Тан Ваньцю вздрогнула, будто ее ударила молния. Выражение ее лица несколько раз переменилось. Наконец она стиснула зубы и повернулась к Янь Чжэнмину:

– Я провожу вас, идемте.

– Но…

Тан