Вездесущий поиск истины - Priest P大

Словно из воздуха, возник водяной столб, принесший с собой огромную волну. Вода с неописуемой силой обрушилась на них. Грудь Чэн Цяня сдавило, дыхание застряло в легких. Он потерял контроль над Шуанжэнем, и его вместе с мечом отбросило прочь.

Возглас, донесшийся до его ушей, тут же затих. Чэн Цянь успел лишь схватиться за рукоять своего оружия, прежде чем рухнуть в море. Волна обрушилась на него, и юноша сразу же потерял сознание.

К счастью, он так и не разжал пальцы. Ножны Шуанжэня исчезли в бушующем море, волны ударились об острое лезвие, и клинок бесцеремонно врезался в тело Чэн Цяня, полоснув его по голени. Морская вода обожгла рану, и от резкой боли Чэн Цянь тут же очнулся.

Он поперхнулся, наглотался воды и тут же задержал дыхание, изо всех сил стараясь вырваться на поверхность.

Чэн Цянь всегда говорил, что не боится ни жизни, ни смерти, но у него не было никакого желания бессмысленно утонуть в море, как сейчас.

К сожалению, он оказался не очень хорошим пловцом, что было довольно позорно для того, кто практикует технику прилива. В небольших речушках он еще мог немного поплескаться у берега, но в бушующем море был мало на что способен.

Дрожащими руками Чэн Цянь сложил малознакомую печать. Вокруг него тут же раздулся пузырь, с дребезжанием заключивший юношу внутри. Но против волн, что смогли разорвать пояс Тан чжэньжэнь надвое, усилия его истощенной истинной Ци не имели никаких шансов.

Тонкие стенки неоднократно восстанавливались, но море разбивало их снова и снова. Всякий раз, когда пузырь лопался, Чэн Цянь захлебывался все новыми и новыми порциями воды. Постепенно его сознание начало мутнеть. Он не знал, как долго ему пришлось бороться, но в конце концов все, что ему осталось, – это безвольно качаться на волнах, не в силах продолжать борьбу.

Чэн Цянь чувствовал лишь холод.

Его меч был холодным, и вода тоже была холодной – такой холодной, что его чувства вот-вот готовы были угаснуть.

Чэн Цянь невольно вспомнил свои детские годы, когда он еще не покинул деревню и видел похороны старика, жившего по соседству. Казалось, это случилось целую вечность назад. Старая вдова сшила для старика толстое погребальное одеяние, набив его хлопком, который они собирали в течение двух лет. Тогда смерть оставила первый глубокий след в душе Чэн Цяня.

«Смерть, должно быть, очень холодная», – подумал он.

Но, вопреки ожиданиям, Чэн Цянь не умер.

Когда он снова открыл глаза, солнце уже клонилось к закату.

Чэн Цянь резко сел. Спина отозвалась такой болью, что почти заставила его лечь обратно. Вскоре он понял, что находится на вершине большого рифа. Рана от меча на его ноге побелела под воздействием морской воды, края пореза вздулись. Голая кожа покрылась бледным слоем соли.

Позади послышался чей-то голос:

– Жив, что ли?

Чэн Цянь обернулся и увидел «дикаря», медитировавшего у него за спиной.

Этот человек выглядел еще хуже, чем сам Чэн Цянь. Рваная одежда едва прикрывала его тело, за растрепанной бородой не было видно лица, под завесой волос виднелись лишь глаза. Пристальный взгляд, которым он смотрел на Чэн Цяня, был подобен молнии. Почему-то этот человек показался ему знакомым. После долго раздумья Чэн Цянь потрясенно воскликнул:

– Вы… Вэнь Я чжэньжэнь?!

Вэнь Я свирепо посмотрел на него и сердито рявкнул:

– У тебя что, испортилось зрение? Или ты потерял память? Чего кричишь?

Виски Чэн Цяня сдавило болью, будто в его голову воткнули иглы. Стоило ему встретить здесь старого знакомого, как тысячи и тысячи слов едва не слетели с его языка: об учителе, о шисюнах, о владыке острова, о Тан чжэньжэнь… Но это было лишь минутное помутнение. Мгновенно очистив свое сердце от слабостей, что никогда не должны были существовать, он вновь обрел самообладание.

Чэн Цянь не произнес эти слова. Он проглотил их вместе с соленой горечью морской воды и почтительно поклонился Вэнь Я чжэньжэню, как и полагалось младшему. Затем он молча воткнул Шуанжэнь в землю и сел, чтобы выровнять дыхание и как можно быстрее восстановить свою истощенную истинную Ци.

Вэнь Я быстро оглядел его и не мог не восхититься. Он подумал: «Сяо Чунь говорил мне, что этот мальчик может быть реинкарнацией его учителя. Глядя на него теперь, я действительно вижу некоторое сходство».

Он безмолвно охранял Чэн Цяня до полуночи, пока над глубоким синим морем не повисло звездное небо. Во время отлива вода отступила далеко, обнажив большую часть рифа.

Как только Чэн Цянь пришел в себя, он услышал слова Вэнь Я чжэньжэня:

– «Меч несчастной смерти» непокорен. Это не то оружие, которое можно подчинить одними лишь знаниями и стремлениями. Ты, должно быть, тоже это понял.

Чэн Цянь на мгновение опешил, а затем ответил:

– Старший, это вы оставили меч в моей комнате?

Вэнь Я холодно рассмеялся.

– Кто же еще это мог быть? Из-за несчастий вашего клана я вынужден был закрыть свой захудалый постоялый двор. Как-никак, я тоже имею к вам отношение. Кучка каких-то ублюдков упорно пыталась меня выследить и убить. Я планировал вернуть то, что ваш клан доверил мне, и залечь на дно, пока все не устаканится. Ну что ж, как ни странно, появиться в нужное время намного лучше, чем появиться заранее. А я прибыл сюда как раз вовремя, к самому началу великой битвы на острове Цинлун.

– Этот меч принадлежал моему учителю?

Вэнь Я фыркнул.

– Чушь собачья. Как может такой мягкий человек, как твой учитель, использовать столь смертоносное оружие? Он принадлежал твоему шицзу и много лет назад случайно оказался у меня. В то время в вашем клане были одни только инвалиды да дети. Некому было доверить этот меч, поэтому я хранил его. Если клинок попадет в руки человека с твердым и непоколебимым сердцем, его владелец получит в свое распоряжение огромную силу. Но стоит хозяину проявить хоть малейшую слабость, меч тут же нанесет ему ответный удар. Есть ли на свете что-то лучше и опаснее, чем этот клинок? Глядя на тебя, я думаю, что колонки уступают крысам: следующее поколение всегда никудышнее предыдущего. Дела вашего клана становятся хуже с каждым поколением, а на вас и вовсе невыносимо смотреть. Если придется выбирать, из вашей кучки бездельников ты будешь единственным, у кого есть хоть один шанс потягаться с этим мечом.

Эти слова пробудили в душе Чэн Цяня странное чувство. Он подумал, что этот старший весьма