Лекарь Фамильяров. Том 11 - Александр Лиманский

Будет лучше, чем раньше, если забудете слово «форсаж». Ядру нужен месяц покоя, потом приведёте на контроль. И тренировочный ошейник смените, он для него слишком тяжёлый.

Я выдержал паузу, внимательно смотря в глаза хозяина питомца.

— Всё это будет написано в выписке.

Любовь Степановна отозвала меня к стойке и понизила голос до заговорщицкого.

— А в услугах-то мне что писать? Провести по кассе «Резекцию Ядра третьего уровня»? Так завтра ГосВетНадзор с полицией прибежит!

Вопрос был законный. За операцию, которой не было, нельзя пробить чек на её настоящую цену.

— Выпиши ему «Первичный осмотр» и «Усиленную обработку от блох», — я потёр переносицу. — И пусть пожертвует в наш фонд, на корм подопечным. Наличными.

— Осмотр восемьсот, блохи усиленные полторы, — подсчитала она мгновенно. — Итого две триста. Та хоспади, доктор, за спасение от взрыва. Дёшево мы себя ценим.

Дешёво. Но больше с него взять у меня совесть не позволяла. Всё-таки лицензии у нас не было и такие операции мы проводить не могли.

Перед уходом Валерий попросился посмотреть на пса. Я подвёл его к стеклу палаты, дальше стекла не пустил. Он постоял, посмотрел на спящего зверя, на трубку инфузомата, и лицо у него впервые за это время стало осмысленным.

— Я же его щенком с рук брал, — сказал он,. — он у меня первый.

— Вот и берегите первого. Форсаж, стимуляторы, добавки из интернета, всё это забыть. У него своих резервов на три ваших форсажа, просто нужно время.

Валерий ушёл через двадцать минут. Я стоял у стойки и понимал простую вещь, долго мы так не протянем. Хирургия у нас третьей категории и выше, касса второй, и однажды этот зазор заметит кто-нибудь посторонний.

В ординаторской я налил кофе, но выпить его горячим не успел.

Смолина вошла первой, ещё в хирургическом костюме, только сняла шапочку. Денисов за ней, с тонкой папкой в руках. По тому, как они вошли вдвоём и одновременно, я понял, что разговор у них согласован заранее.

— Михаил Алексеевич, — сказала Смолина, — мы умеем это делать. У нас есть оборудование. Нам нельзя простаивать из-за отсутствия нужного штампа.

Я это и сам понимал, потому и занимался лицензией.

— Стол с эфирными отводами. Эфирограф. Операционная, собранная под третью категорию, — она перечисляла ровным голосом, — всё это сегодня работало. По бумагам всего этого не существует.

— Я сегодня чуть не поседел, просчитывая юридические риски, пока вы его резали, — Денисов положил папку на стол, — незаконная медицинская деятельность вне категории, раз. Кассовое несоответствие, два. Нам нужна расширенная лицензия. Иначе нас посадят.

Правы были оба, она про руки, он про бумаги. Они остались на уровне пет-пункта, и сегодняшняя операция показала этот разрыв наглядно.

— Кирилл, — сказал я. — С завтрашнего дня это твоя главная задача. Продолжай этим заниматься. Нам нужен статус Большой Клиники.

Денисов забрал папку со стола и впервые за день расправил плечи.

— Продолжу с реестром лицензионных требований. Он у меня, кстати, уже отложен.

Я не удивился. У Денисова отложено многое.

Они ушли, а я допил кофе и вспомнил, что утренний совет мы так и не закрыли. План лаборатории остался у Ксюши недодуманным, зал, пост, коридор, зелёная лампа и никакого адреса… Стоило вернуться и довести мысль, пока день не занял меня новыми вызовами.

— Ксюш, — попросил я, проходя через холл, — сделай всем чаю. Я в старый стационар, буду подводить итоги.

Чайник в приёмной уже шумел. Ксюша расставляла кружки, считая вслух и загибая пальцы.

Дверь стационара я тихо приоткрыл, по врачебной привычке не будить лишний раз тех, кто спит.

Но на пороге замер.

На том месте, где я сидел, лежал Вэллор.

Дракон вышел из-за фальшстены. Сам. Впервые за всё время. Он вырос. По замерам я это знал давно, вживую увидел только теперь. Чешуя мерцала при каждом его вдохе.

Вокруг него ровным полукругом сидели Феликс, Паскаль, Нюша и Пуховик.

Вэллор, который за всю свою жизнь не издал ни единого звука и не передал мне ни одной мысли, смотрел на них, а они смотрели на него. Шеи вытянуты, уши развёрнуты, никто не шевелился. Они слушали.

Глава 9

Я всё-таки открыл дверь до конца и вошёл.

Полукруг не шелохнулся. Феликс сидел на полке с идеально прямой спиной. Паскаль устроился на стуле и держал один и тот же цвет, ровный серо-зелёный, без единого пятна, чего с бодрствующим Паскалем в принципе не бывает. Нюша сидела на полу, аккуратно сложив копытца. Пуховик лежал, положив морду на лапы. В центре, на стуле, с которого я утром вёл совет, сидел Вэллор.

Дракон размером с крупного пса держался на стуле с удобством существа, которое село туда по праву. Бронзовая чешуя поднималась и опускалась в такт дыханию.

Тишина в комнате была особенная. Все пятеро глубоко дышали, у Нюши даже подрагивал пятачок. В этой тишине шла работа, я чувствовал её краем своей эмпатии, ровный низкий фон, на котором кто-то большой, бережно держал пять маленьких сознаний.

Шок я убрал туда же, куда убираю его над операционным столом. Работать это не мешало.

— И что здесь происходит? — спросил я, прикрывая за собой дверь.

Вэллор повернул голову.

«Тебе нужно найти эту лабораторию, Покровский. Я могу помочь».

Голос раздался у меня в голове, я его впервые услышал. Он был не детский, хотя телу дракона не было и года. Голос существа, которое знает свою силу и уже умеет ее удерживать.

За месяцы рядом с этим зверем я готовился к разному. К огню, болезни, визиту Синдиката. К спокойному деловому предложению в собственной голове я не был готов, и именно поэтому заговорил с ним тоном, припасённым для наглых пациентов.

— Это понятно. Только с чего это ты вдруг решил со мной заговорить? Всё это время играл в молчанку, а тут прорвало.

«Справедливый вопрос».

Вэллор устраиваясь переступил лапами на стуле. «Голова у меня взрослая. Тело, нет. Телу меньше года, оно растёт. Гормоны. Инстинкты. Приступы ярости на ровном месте, желание жечь, метить и спорить. Всё то, что ты называешь подростковым возрастом, только помноженное на драконью породу. Я решил молчать, пока не научусь это держать. Один раз скажешь тебе лишнее в такую бурю, и всё, что ты для меня строил, кончится. Я не мог себе этого позволить».

— С Артуром, значит, было