Тренер Гильдии Фамильяров 3 - Сергей Харченко

превратило Живчика в натуральный ураган. Сначала он пронёсся по соседнему скверу, загнал на верхушку старого тополя жирного облезлого кота. Затем его внимание привлекло стрекотание в высокой траве. Живчик совершил акробатический прыжок и прижал лапами кузнечика.

— Оставь! Оставь его немедленно, мохнатый варвар! — истошно взвыл из моего кармана Сверчанский, колотя лапками по ткани. — Это же братишка мой! Командир, прикажите этому чудовищу отпустить невинную душу. Или я немедленно вызываю его на дуэль-с!

Я отправил команду, и вихревой терьер фыркнул, но отпустил кузнечика. И на этом гиперактивность щенка не закончилась.

Живчик принялся с бешеной скоростью гоняться за собственным хвостом, создавая вокруг себя миниатюрное торнадо из опавших листьев. Затем этот сгусток энергии нашёл в кустах блестящую упаковку от чипсов, залез в неё и принялся носиться по парку, отпугивая прохожих и вслепую зарываясь в кусты.

Его приключения продолжались, пока я не поймал его и не освободил от упаковки, выбрасывая её в ближайшую урну. Не хватало ещё, чтобы он кого-то напугал до смерти. К тому же здесь гуляют не только пожилые, но и семьи с детьми.

— И когда у него батарейка сядет? — задумчиво пробормотал я, направляясь обратно к воротам базы.

— Я вам скажу как старый вояка, — скрипуче отозвался Сверчанский. — Есть один проверенный кавалерийский метод. Надо привязать к его хвосту полено. И рысь сбавит, и дурь выветрится.

— А вот это уже издевательство над животным, барон, — холодно осадил я сверчка. — Давай лучше мы тебе к лапе свинцовое грузило привяжем, чтобы ты не слишком умничал.

— Э-э-э… виноват-с, вспылил, — тут же смутился сверчок, прячась на дно кармана.

Когда я вошёл в холл гильдии, Христофор Родионыч сидел на своём привычном месте. Заметив меня, дед засуетился и радостно замахал рукой, подзывая к стойке.

— Артур Викторович! Глянь-ка, чего я удумал! — с гордостью заявил охранник, тыча сухим пальцем в дополнительный монитор на столе.

Я подошёл поближе, зашёл в его келью, в которой пахло печеньем. Старик пил чай и забыл убрать с глаз долой упаковку с галетным. Затем Родионыч охнул, всё же спрятал перекус, убрал кружку с болтающимся сбоку ярлычком чайного пакетика.

Я же смотрел на экран. Там транслировалась чёткая цветная картинка всего холла.

— Я чего с поста-то отходил, — пояснил Родионыч, расплываясь в беззубой улыбке. — Ту самую камерку, которую конфисковали, приспособил под свои нужды! На изоленту к потолку присобачил. Теперь холл под контролем.

— Молодец, Родионыч. Отличная работа, — кивнул я, машинально поглаживая почти успокоившегося Живчика, который вывали язык набок и часто дышал, посматривая в сторону сумки, куда исчезло печенье.

Пока дед хвастался своим техническим апгрейдом, на его столе бубнил старый пузатый телевизор. Шла трансляция какого-то группового поединка региональной лиги. Я не обращал на неё внимания, пока из динамиков не прорвался знакомый голос Широкова.

— … и это просто невероятный прорыв! — надрывался он. — Итак, Роман Костицын перехватывает инициативу! Его серый грифон пробивает ряды противников! Блестящая работа, блестящая!

Я замер. Рука, гладившая щенка, застыла в воздухе.

Родионыч говорил, причмокивая от удовольствия и радуясь своей смекалке, как он подбирал кабель, блок питания. Но я его почти не слышал. Его голос, шум арены из небольшого телевизионного ящика, поскуливания Живчика, который требовал печенье. Всё это отдалилось, смешавшись в единый гул где-то там, на фоне.

В голове вспыхнули воспоминания из той, другой жизни. Из будущего, которого больше нет, но которое я знал наизусть.

Костицын… Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этого не может быть!

Глава 11

Старенький телевизор на столе Родионыча продолжал надрываться голосом Широкова.

А я замер, стараясь осмыслить услышанное.

— … Костицын уверенно держит центр! — вещал комментатор. — Никакой суеты, только холодный расчёт!

Я знал этого человека. Слишком хорошо знал.

В той, прошлой жизни, которая для меня была будущим, которое никогда уже не наступит, Роман Костицын был не только гладиатором Серебряной лиги. Он был к тому же моим первым наставником. Суровым учителем, который выбивал из меня юношескую дурь, вколачивая на подкорку азы Арены. Он учил меня терпеть боль, просчитывать каждое движение противника, падая тут же вставать.

И была лишь одна проблема. Роман Костицын должен был умереть. Ровно неделю назад.

Память услужливо подкинула картинку из прошлого: песок, пропитанный кровью, рёв трибун, его тяжело раненого серого грифона, самого наставника с пробитым нагрудником, у которого столпился медперсонал. В тот день Костицын закрыл меня собой от удара одного из подопытных Синдиката, взбесившейся химеры, смеси ящера и черепахи. Это стало переломным моментом в моей судьбе, отправной точкой, когда я взял себя в руки и начал восхождение к титулу Чемпиона арены.

Я лишь взглянул на экран, чтобы убедиться в том, что это никакая не запись. В уголке экрана висел значок «Прямая трансляция».

Сейчас Костицын был жив. Более того, выступал он в региональной лиге выше Бронзы, где застряли «Боевые щиты» мадам Горлицыной. «Стальные виверны», вот какую гильдию Костицын сейчас представлял.

Живчик, уловив мой резкий эмоциональный скачок, тревожно заскулил, ткнулся влажным носом мне в ладонь. Искорка в переноске тоже напряглась, глухо заворчала, готовая в любой момент атаковать пока ещё невидимую угрозу, откуда бы она ни пришла.

Я заставил себя сделать глубокий вдох. Усилием воли взял эмоции под контроль. Расширив канал Сопряжения, отправил своим фамильярам волны успокаивающих импульсов.

«Всё в порядке. Угрозы нет. Ваш хозяин рядом».

Щенок успокоился, лизнув мои пальцы. Саламандра расслабленно разлеглась в переноске на губке, лишь высунула любопытный нос, на всякий случай посматривая в сторону мелькающего телевизора.

— Артур Викторович, ты чего? — Христофор Родионыч обеспокоенно заглянул мне в лицо. — Побледнел прям весь. Али живот прихватило? Так у Зинаиды таблеточки есть…

— Всё нормально, Родионыч, — хрипловато ответил я, прочищая горло. — Просто вспомнил, что забыл отправить один важный отчёт. Спасибо за камеру, отличное решение. Продолжай наблюдать.

Я вышел из будки охранника, продолжая прокручивать в голове варианты развития событий. Мозг тактика принялся выстраивать схемы и оценивать потенциальную угрозу.

Удивительно всё закручивается. Вот я, шестидесятилетний ветеран Абсолютной лиги, нахожусь в своём молодом теле в третьесортной гильдии, а человек, который сам того не понимая меня замотивировал двигаться вперёд, передал мне ценные знания, теперь живёт своей жизнью. И, учитывая его талант, с огромной вероятностью он рано или поздно окажется нашим противником на Арене. И помешать возвышению «Львов».

Схватка с Костицыным не будет лёгкой прогулкой. Я помнил его стиль: вязкий, агрессивный прессинг, использование слепых зон и никаких компромиссов. Но для начала надо войти в Бронзовую лигу, а затем добраться до Серебряной. Время