Сердце Степи, или Игра на понижение - Алена Сазонова

Отдел внутренних расследований»

Я дочитала и подняла глаза на Грраша.

— Это Ратмир, — сказала я, и голос прозвучал глухо.

— Разумеется. — Он взял у меня письмо и аккуратно сложил его. — Он обещал «доложить начальству», вот и доложил. Причем не в уездное управление, а напрямую в Канцелярию. Это серьезный уровень. Выше только Высокий Совет.

— Но это же ложь! — Я сжала кулаки. — Какая «неподобающая связь»? Мы фиктивно помолвлены! Вы сами говорили, что это законно!

— Это законно, если обе стороны действуют в рамках «культурной интеграции» и не имеют иных мотивов. — Он поправил очки. — Но если кто-то, например, Ратмир, утверждает, что наша помолвка прикрывает сговор между следователем и подозреваемой, то это уже не интеграция. Это должностное преступление.

— Но вы же не…

— Я знаю, что не совершал преступления. — Он посмотрел на меня, и в его взгляде была странная смесь усталости и решимости. — Но Канцелярия этого не знает. И пока я не докажу обратное, я должен подчиниться приказу.

Я молчала. Внутри нарастала буря из гнева, страха и отчаяния, всё смешалось в один горячий, удушливый ком. Я хотела кричать. Хотела крушить мебель. Хотела взять сковороду и отправиться прямиком в усадьбу Ратмира, чтобы лично объяснить ему, что бывает с теми, кто портит мне жизнь.

Но вместо этого я глубоко вздохнула и спросила:

— Когда вы уезжаете?

— Сегодня. — Он ответил без паузы, и я поняла, что он уже всё решил. — Семь дней — это не так много, как кажется. Дорога до столицы занимает четыре дня. Если я выеду сейчас, у меня будет запас времени.

— Сегодня, — повторила я, и слово прозвучало как приговор.

— Да.

Я отвернулась к окну. За стеклом занимался хмурый октябрьский рассвет — серый, холодный, с низкими облаками, обещавшими дождь. Голые ветви яблонь качались на ветру. Дорога, уходящая к холмам, была пуста. Та самая дорога, по которой он приехал три недели назад — с папкой, с ордером, с этим своим невыносимым спокойствием. И по которой теперь уедет.

— Вы ведь вернетесь? — спросила я, не оборачиваясь.

— Это зависит не только от меня. — Его голос звучал ровно, но я слышала в нем что-то новое, напряжение, которого раньше не было. — Если дисциплинарная комиссия решит, что я виновен, меня могут оставить в столице. Или отправить в другое назначение. Или…

— Или посадить в тюрьму, — закончила я за него.

— Это маловероятно. — Он подошел ближе и встал рядом, глядя в то же окно. — Скорее всего, меня просто уволят. Или понизят в должности. Или отправят служить куда-нибудь на южную границу, где нет ни людей, ни контрабанды, ни… союзников.

— И тогда Ратмир победит.

— Да.

Тишина в гостиной была тяжелой, как надгробная плита. Я смотрела на серое небо, на голые деревья, на пустую дорогу, и чувствовала, как внутри разгорается холодная, злая решимость.

— Я не позволю ему победить, — сказала я. — Я продолжу расследование. Одна.

— Арьяна…

— Не отговаривайте меня. — Я повернулась к нему. — Вы научили меня степному праву. Научили заполнять иски. Научили уклоняться от кнопок. Я справлюсь.

— Я не сомневаюсь, что вы справитесь. — Он чуть улыбнулся. — Но я беспокоюсь не о ваших навыках. Я беспокоюсь о вашей безопасности. Ратмир опасен. Сегодняшняя депеша — это только начало. Если он понял, что я уезжаю, он нанесет удар. Быстро. Возможно, еще до того, как прибудет мой преемник.

— Ваш преемник?

— Уполномоченное лицо, которому я должен передать дело. Оно прибудет через десять дней. Десять дней вы будете одна. Без защиты. Без статуса «объекта расследования». Без всего.

— Значит, у меня есть десять дней, чтобы найти улики против Ратмира и передать их вашему преемнику.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом снял очки, протер их платком и снова водрузил на нос.

— Вы самый упрямый человек из всех, кого я встречал, — сказал он.

— Я единственный человек, которого вы встречали, кто дерется сковородой. Это накладывает отпечаток.

Он издал тот самый горловой звук — смех. Но смех был грустным.

— Хорошо. — Он кивнул. — Тогда слушайте внимательно. Я оставлю вам кое-какие документы. Копии. И инструкции. И адрес, если что-то пойдет совсем плохо, отправьте письмо по этому адресу. Это мой личный контакт в Канцелярии. Он не связан с Ратмиром и может помочь.

— Почему вы не обратились к нему раньше?

— Потому что он — мой последний козырь. Я хотел приберечь его на крайний случай.

— И сейчас крайний случай?

— Пока нет. — Он помолчал. — Но он может наступить.

Я кивнула. Мы стояли у окна, глядя на серый рассвет, и молчали. Каждый думал о своем. Я — о том, как буду жить без него. Без его параграфов. Без его улыбки. Без его голоса, читающего по вечерам оркский эпос. Грраш — о чем-то своем. Может быть, о Степи. Может быть, о доме. Может быть, о том, как странно повернулась его жизнь — от воина к следователю, от следователя к союзнику ведьмы.

— Я соберу вещи, — сказал он наконец.

— Я помогу.

Он ушел наверх, в свою комнату, а я осталась в гостиной. Уна уже хлопотала на кухне, собирая ему провизию в дорогу. Я слышала, как она гремит кастрюлями и что-то бормочет себе под нос, кажется, проклинает Ратмира, Канцелярию, степную бюрократию и всех орков вместе взятых. Кроме одного. К этому одному она, кажется, уже привыкла.

Я подошла к камину и опустилась в кресло. В голове крутились обрывки мыслей. Десять дней. Десять дней одной. Десять дней, чтобы найти улики против человека, который пять лет назад пытался жениться на мне, а теперь пытается уничтожить.

Я справлюсь. Должна справиться. У меня нет выбора.

И вдруг я вспомнила кое-что.

Вскочила с кресла, схватила со стола связку ключей и быстро спустилась в подвал. В фамильном подвале было темно и холодно, но я знала здесь каждый угол. Зажгла свечу и прошла к дальней полке, туда, где мерцал алым светом маленький цветок.

«Степная кровь» встретила меня теплым сиянием. Я склонилась над цветком и осторожно, кончиками пальцев, отделила один лепесток. Самый маленький. Цветок дрогнул, но не угас — словно понимал, что я делаю, и не возражал.

Я поднялась наверх и прошла в свою комнату. Там, в шкатулке с рукоделием, лежали маленькие матерчатые мешочки, которые я иногда использовала для сушеных трав. Я взяла один, положила в него лепесток, добавила щепотку сушеной мяты (для запаха) и капельку лавандового масла (для защиты). Затянула шнурок.

Это был не просто оберег. Это был кусочек «Степной крови» самого редкого и самого ценного растения, которое